«Не сожжёт, Ренжал, — холодный тон отца звучит как настоящий. — У Кайна другое видение. Неизвестно, сколько ещё жизней привязано к Римелу Орсану. Мы ведь благородные драконы. Мы не можем рубить с плеча».
Я растираю ладонью лицо.
— Кайн, ты все ещё слышишь их? — напряжённо спрашивает Чейз, когда мы идём по коридору главного корпуса.
— Да, — мрачно отвечаю, швыряя сумку на место в дальнем ряду в аудитории по Дипломатии. — И они всё время общаются между собой. Меня не слышат, но реагируют на происходящее комментариями. Понять не могу, это глюки или реально их отголоски.
— Хочешь, я влезу? — предлагает Шайн, занимая место рядом с нами.
— Я передам привет твоему отцу, — раздражаюсь я.
Мы так и не придумали план. Мы и не обсуждали. Просто каждый из нас взял небольшой тайм-аут, чтобы разложить всё по полочкам, каждый в своей голове.
Чейз и Шайн так же ненавидят Римела. Но у них хватает самообладания, чтобы не вспылить. И они полагаются на меня. Мы всегда негласно расставляли приоритеты для нашей команды.
И мы не обсуждали гибель Виктора с того самого дня. Потому что… Потому что я знаю, что чувствуют и предпринимают Шайн и Чейз и без того. Расскажут, если потребуется моя помощь.
А я добился своей цели. Я нашел Римела Орсана и… Ничего. Просто тупое ничего. Ничего не ощущаю: ни радости, ни удовлетворения, ни облегчения.
Одна лишь глухая ярость от бессилия. Я ничего сейчас ему не смогу сделать. Пока моя Истинная связана с ним жизнью.
«Можешь», — грохочет голос дракона внутри.
И я знаю, что дракон хочет сказать.
Потому что единственная жестокая мысль, пришедшая в голову, — отнять цель у этого урода.
А его цель — моя мать.
«Отпусти ее, сын. Мы воспитывали тебя быть решительным, разумным. Когда необходимо, проявить стойкость. А когда требуется — милосердие. Ты настоящий теневой дракон. И лишь тебе под силу принять тяжёлое решение. Решение, которое будет правильным. Ты не имеешь права продлевать агонию твоей матери, сын!» — голос отца отдает гневом.
«Поддерживаю», — голос господина Фолвуда звучит следом.
«Здравое решение. Просто прими его как единственно верное. У каждого своя судьба», — вздыхает господин Блэквуд.
Да вы издеваетесь!
Здесь надо быть осторожным. Теперь ректор Грасс никуда не денется. И он пока не знает о том, что мне уже всё известно.
— Адепты. — В аудиторию входит профессор, поднимается на кафедру и поворачивается лицом к нашей группе. — Прежде всего, хочу поздравить с победой в Главных Играх. Академия гордится вами…
Препод ещё что-то говорит, но всё доносится до меня фоном. Я погряз в своих размышлениях, и нет ни капли желания концентрироваться на учёбе.