Сердце бьётся о ребра, умоляя повернуть назад. Голос разума оглушительно громко вопит, заглушая стук сердца в висках. Как же я мечтаю сейчас оказаться как можно дальше отсюда и не наблюдать этот произвол гвардейцев.
Нервно оглянувшись, отмечаю, что на этой улочке никого сейчас нет.
А у меня есть только один шанс помочь.
— Я помогу, — одними губами произношу, глядя ребенку в глаза.
Те проясняются, и на его губах выступает несмелая улыбка.
Бездново пекло!
Гвардеец стоит в дверях маг-экипажа спиной ко мне. Курит, смотрит на артефакт Видящих, крутит в руке.
Сделав шаг, я на инстинктах почти касаюсь его шеи. Вот только в последнюю секунду машинально провожу пальцами по его тени и… Подцепляю ту.
Гвардеец замирает, а я, испугавшись того, что творю, обрушиваю на него какое-то заклятье, используемое теневыми драконами. Хуже всего, тем, кому принадлежит эта магия во мне.
— Бездново пекло! — выпаливаю тут же, когда гвардеец, обмякнув, падает на пол маг-экипажа.
Я совсем забыла, что во мне магия Кайна, а не пустой резерв!
Нервно оглядевшись, не нахожу свидетелей.
Мальчишка, пользуясь ситуацией, выскакивает из заточения и быстро сбегает. Практически растворяется в безлюдной улице.
Имперский служитель порядка даже не понял, что произошло.
— Лучше бы я не выходила за территорию академии, — бормочу я виновато.
Торопливо оглядевшись в очередной раз, ускоряю шаг и практически бегу к академии.
Я использовала магию теневых драконов! Магию Кайна! Если будет расследование, то…
Я подставила Кайна. Неосознанно…
Бездново пекло! Что мне делать?..
Глава 42
— Адепты общемагического, — обращается к нам наш декан, стоя на кафедре перед всей аудиторией.
А от тона его обращения душа уходит в пятки. Вот сейчас он назовет мое имя, в аудиторию перед лекцией войдут гвардейцы, и меня отвезут в темницы. За то, что вчера посмела направить магию на гвардейца! За то, что подставила вновь великого и единственного короля этой академии.
А Кайн…
«Нет, о Кайне нельзя больше думать», — одергиваю себя мысленно.
Не могу определить, отчего мне больнее. Оттого, что тот, кто стал мне дорог, ведёт себя как последний мерзавец, или оттого, что моя жизнь может вот-вот прерваться. Снова!
От этого по телу проходит дрожь страха.
— У вас пополнение в группе, — вдруг улыбается декан.
В двери аудитории входит обаятельный пепельноволосый парень со съехавшей челкой на лоб. Изумрудно-серые глаза шарят по аудитории. На секунду его взгляд останавливается на мне. Взгляд пронизывающий, распаляющий, словно выворачивающий душу наизнанку. Он им цепляется за меня так, словно поддевая на крючок. Его губы слегка дёргаются в подобие улыбки.