Его хватка на запястье тут же разжимается, и прохладные подушечки пальцев касаются моего подбородка, грубо сдавливая кожу под ними, заставляя поднять голову, взгляд, а я упрямо стараюсь вырваться.
— Не смей меня касаться! — стискивая зубы, рычу ему в лицо, ощущая, как его губы слишком близко от моих. Слишком рядом.
— Решила играть со мной, Айра? — обманчиво ласково произносит Кайн.
Мягкие губы, искривлённые в уязвленной ухмылке, скользят по моей щеке.
— Ты псих! — выпаливаю озлобленно. — У тебя талант отталкивать от себя!
Мятное дыхание так неправильно, ненужно, но так необходимо щекочет мой нос, губы, заставляя вздрагивать от одной мысли, что мне хочется провести по ним пальцем, попробовать на вкус, почувствовать их мягкость.
Кажется, протянуть руку так просто.
И с ужасом наблюдаю, как собственная рука поднимается на уровень его лица, невесомо касается двухдневной щетины на его щеке, скользит ниже по мужественной скуле, на которой вот прямо сейчас отчётливо видно, как двигаются желваки. Подушечка большого пальца сминает его нижнюю губу, чуть надавливая, скользя в сторону. Мягкие. Искусанные. С этих губ так часто слетают не те слова. Грубые, обтянутые фальшью, чтобы задеть побольнее.
Почему мы с ним так не можем поладить?
— Айра, — угрожающе произносит Кайн, а в синих глазах со звериными зрачком улавливаю секундную потерянность.
Нет, это не угроза, это предупреждение.
Да, ты, как и я, потерялся. Потерялся в своей злости, в своей боли, которую ты носишь всегда с собой, хранишь и лелеешь, как ребенка.
Его ладонь соскальзывает со стены, служащей ему опорой, и, резко сжав мое запястье, но не причиняя боли, он отводит прочь мою ладонь от своего лица.
— Кайн? — шепчу примирительно.
Но так громко, что это имя звучит словно мощный колокол в тихую ночь.
Его губы в тот же миг накрывают мои, впечатываются с грубой силой, будто Кайн срывается с цепи, с тех оков, что заставляют его быть ненастоящим.
Неправильность происходящего отходит на второй план.
Плевать, что мы в коридоре и на нас глазеет десятка два адептов.
Секунды, минуты… В огненном танце страсти, охваченные тягой друг к другу, не замечаем, как оказываемся в стенах моей комнаты. Слишком быстро и так очевидно правильно…
Глава 47
Кайн
Цветочный запах с какими-то цитрусовыми нотами проникает в нос, заполняет меня разом, не оставляя возможности не чувствовать его. Он проникает глубоко под кожу, оставаясь со мной. Будто это, мать его, становится частью меня и… Мне это, бездна меня подери, до охренения… Нравится.
Нежный атлас светлой кожи ее щёк наливается румянцем.