Она, будто издеваясь в ответ на мои мысли, подставляется под мои поцелуи. Вжимается в меня, как в спасительный омут! Вот только я и сам тону.
Ее губы соскальзывают в сторону, подставляя уголок губ, нежную кожу щеки. Айра запрокидывает голову, открывая нежную, хрупкую, тонкую шею с пульсирующей артерией. Вот оно. Казалось бы, возьми да сверни ее маленькую шейку, сделай с ней всё, что хочешь, и…
Губы сами блуждают во влажных поцелуях, изнывая от невыносимого «хочу» к этой девушке. Откуда во мне это взялось⁈ Кажется, что обидеть сейчас её или отстраниться — преступление. Непростительное, грязное. Когда она так беспомощно выглядит в моих руках. Нахожу в себе силы и отстраняюсь на спасительные и такие нужные сейчас десять сантиметров.
Мне нельзя терять рассудок и хладнокровие. Я должен разобраться с этим отродьем Арсалем вначале.
— И какой бездны это было? — пытаюсь отдышаться и спокойно говорить.
Пытаюсь мыслить трезво, но, как назло, ее частое дыхание и вздымающаяся грудь держат в плену мое внимание. Перевожу взгляд на ее глаза.
И только непонимание отражается в них, ещё недавно окутанных вуалью страха.
— Это тебя надо спросить. — Айра проводит языком по губам, ещё больше увлажнив их.
— Какого хрена ты меня не остановила? — голос звучит даже спокойно, устало, будто меня всего выпили до дна.
— А ты зачем меня поцеловал? — растерянно отзывается, но злости нет.
Значит, я почти прощён?
Поцеловал? Хотел бы я сам знать зачем. Поцеловал… Зачем я тебя поцеловал? Да я был готов тебя трахнуть прямо у этой самой долбаной двери.
И это несмотря на твоё желание, Айра, расторгнуть Истинность. Несмотря на то, что ты так быстро побежала на свидание с другим.
— Отпусти меня, ладно? — мягко произносит, и от этой интонации сжимается сердце.
Будто разом скукоживается, скручивается в тугой узел.
— Я и не держу. — Запоздало замечаю, как руки всё ещё сжимают ее талию, оказавшуюся такой тонкой и горячей.
Этот огонь я ощущаю даже сквозь плотную ткань ее пиджака.
И… Она замечает это. Замечает, что она всё ещё в моих руках. Слишком резко отшагиваю, и пальцам становится холодно в тот же миг. Будто разом лишили тепла, лишили крови в конечностях.
— Не ходи с ним никуда, хорошо? — примирительно произношу, ощущая, как тону в слабости к ней.
Айра не отводит глаз, и только взгляд соскальзывает вниз, на ширинку, которая предательски характерно выпирает, оповещая о более приземлённых желаниях. Тут же возвращает взгляд, и ее щеки вспыхивают, заливаясь румянцем.
Расправляет плечи, резче обычного разворачивается, попутно открывая дверь, и…