Я лишь киваю.
— Айра, мы действительно просто прогуляемся.
Когда мы, обходя адептов Альвароса, выходим на тропу к Тихому лесу, спрашиваю из упрямого любопытства:
— Что он собрался сделать? Что теперь будет? Ректор Грасс уже знает наверняка, что привязка исчезла. Кайн убьет его? — Ощущаю, как внутри всё сворачивается в тугой узел напряжения и страха.
Поднимаю взгляд к ясному небосводу. Темные тучи, окружив островок голубого неба, будто акулы, собираются растерзать тот.
— Будет буря, — задрав голову к небесам, задумчиво говорит Чейз.
То ли отвечает на мои вопросы, то ли действительно говорит о погоде.
Глава 38
Кайн
— Ну привет. — Ощущаю, как губы сами собой расползаются в злой ухмылке-оскале. — Что, без привязки к чужой жизни теперь не такой смелый, Орсан?
Это ему ещё не принесли новость о смерти той, кто был его целью.
Где-то на задворках эмоций вспыхивает острым резким уколом боль от утраты. Эмоции моего дракона моментально гасят вспышку. Мне нужно сохранять холодным рассудок.
Ашхарс только глухо ворчит:
«Не зас-стр-р-рянь в не с-с-своих чувствах».
Я впервые впустил эмоции и чувства дракона в свою душу. Впервые отказался от самого себя, проживая важные шаги практически в шкуре Ашхарса. Вот только это не его война, а моя. И его хладнокровие сейчас мне идёт на пользу.
Ректор Грасс, сидящий в своем ректорском кресле и задумчиво смотрящий на пустой стол перед собой, медленно поднимает голову.
Как же я мечтал долгих два года добраться до его горла. Вырвать этому ублюдку хребет. И как же хорошо, что я отключил в себе свои чувства. Иначе размозжил бы его голову об стену моментально. И даже без магии.
Ректор всматривается в мое лицо, будто силится прочесть мысли, но, вопреки моим ожиданиям, смеётся. Смеётся, а из уголков его глаз выступают слёзы.
— Проклятье! Дарквуд! Ты так наивен. — Запрокидывает голову и смотрит некоторое время в темный свод потолка.
Мы молчим. Я спиной опираюсь о дубовую дверь его кабинета и выжидаю.
— Правда? Отчего же? — Борюсь с отвращением к этому ублюдку.
— Ты же не убьешь того, кто может спасти жизнь твоей матери. — Наконец ректор опускает на меня взгляд.
В его глазах читается победа. Настоящий триумф.
— И какой ценой? — Новый укол боли утраты вспыхивает в груди. Я стараюсь говорить ровно.
Мельком бросаю взгляд на часы.
Вот сейчас мы немного поболтаем, отправимся к имперскому Совету, а затем ему придет в руки письмо о моей матери. Надеюсь, я правильно рассчитал время. И тогда я уничтожу его, не прибегая даже к насилию.
— Знаешь, — вновь заговаривает ректор Грасс, — твой отец гордился бы тобой. Ты, как и он, идёшь по головам ради достижения своей цели. Чтобы отомстить мне, ты даже Истинную свою убил. Всё ради меня. Похвально…