Но как же быстро разлетаются новости по Альваресу…
Как теперь идти на пары?
Нахожу Кайна там, где и указал Чейз. Он сидит на крыше башни под колоколом. Спиной опирается о стену, вытянув ноги. Голова чуть запрокинута назад, отчего кажется, что Кайн просто любуется закатом.
— Проповедь читать пришла? — раздражённо произносит Дарквуд, услышав мои шаги.
Теперь в его голосе слышится неподдельная горечь.
Кайн сжимает узкое горлышко бутылки с элем.
— Нет. Поговорить, — сознаюсь, опускаясь на холодный камень рядом с ним. Принимаю такую же позу.
Плечом сквозь тонкую ткань мантии ощущаю его тепло.
— Один хрен, — отзывается глухо Кайн.
Мазнув по мне равнодушным взглядом, делает глоток и вновь устремляет взгляд вперёд. На шпиль другой башни жилого корпуса напротив.
Гулко выдыхаю, и лёгкий пар взметается вверх. Сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди и укатится, оставляя алый след.
— Я бы хотела найти слова поддержки… — произношу тихо.
Мои губы приоткрываются вновь и закрываются. Не могу подобрать слова, чтобы суметь выразить свое сожаление.
— Если бы я только могла всё переиграть, — пробую снова. — Я так виновата…
Виновата в том, что вызвала у Виктора желание меня защитить ценой своей жизни? Как он там говорил? Что раз я истинная Дарквуда, меня надо беречь и защищать… Последние два года я боролась за то, чтобы со мной считались в том же приюте. Я лелеяла мысль, что достойна жизни и стою многого. Но с утратой Виктора мои убеждения рассыпались…
— Не бери всю вину на себя. Не унесёшь столько, — с горечью в голосе произносит Кайн.
Именно сейчас, без этой маски аристократичной надменности и ненависти, Кайн выглядит настоящим. А ещё таким уязвимым, растерянным, подавленным… Живым.
Мы так и не обсудили Истинность, возникшую между нами.
Не обсудили то, что я всё же успела забрать часть его магии.
Но и обсуждать это я не хочу. Потому что… Потому что вынуждена буду предать.
Дарквуд молча протягивает бутылку с элем, но я качаю головой.
— Это не выход, но станет на непродолжительное время легче. Или усугубит, — хмыкает Кайн.
Мы какое-то время просто молчим. Порывистый ветер неприятно морозит неприкрытую кожу.
Я сижу, прикрыв глаза, и слушаю завывания ветра. Будто мы с Кайном сейчас оба пребываем в безвременье. Спасительном и одновременно сжигающем.
Там, внизу, во дворике академии, снуют адепты. Бытовички звонко смеются. Стихийницы упражняются в своей магии. Золотые драконы обнимают своих девушек. Нас с Кайном никто не замечает. А сверху видно всех…
Их не касается чужая смерть на Играх. Им плевать. Ещё мало кто знает, что одного доброго и милого второкурсника больше нет. Что Первые Игры унесли с собой чью-то жизнь. А ведь ещё недавно он жил, имел свои мечты, желания, цели…