Вот уж не думала, что слова о свадьбе меня когда-то так впечатлят.
Завидев моё изумление, Кайн добавляет:
— Шутка. Но только последние два пункта. С комендантом я договорился, с ректором тоже. Показал метку и заявил, что мы обручены.
— Кайн, это лишнее…
— Не лишнее, — жёстко осаживает он. — На парах твоей группы я присутствовать не могу. Но там ты даже говорить с ним не должна. Я буду провожать тебя и встречать. От тебя требуется только дожидаться меня.
— Кайн, — неверяще улыбаюсь. — Это паранойя. Если бы он хотел мне навредить, то сделал бы это уже давно.
— Ошибаешься. Ты его десерт. Кстати, чем вы с ним обычно занимаетесь?
— Ничем. Вместе делаем домашние задания. Он подтягивает меня в алхимии. У него в ней высший балл. Впрочем, у него по всем дисциплинам высший балл.
Кайн переводит на меня странный взгляд.
— Алхимик, значит. И чему он тебя научил?
— Например, защитному алхимическому символу. Сказал, что он авторский, — нервно усмехнувшись, киваю на свою руку. Кайн напрягается.
— Я должен взглянуть, — нетерпеливо произносит он.
— Кайн…
— Айра, хоть раз поверь мне на слово. Я ничего не делаю и не говорю без оснований. Ты должна была это понять.
И мне больше не хочется спорить. Я так устала от интриг, всех этих сложностей и врагов, что хочется просто спокойствия и теплоты с тем, кто предначертан.
— Покажу знак, и уходи, — бормочу я недовольно, — не нервируй меня разговорами об Арсале.
Рассмотрев знак, Кайн отпускает мою руку.
— А теперь тебе пора. — Невинно улыбаюсь и глазами указываю на дверь.
Кайн усмехается. Я ожидаю, что он уйдет, но он всегда действует вопреки моим ожиданиям. Теплые пальцы крепкой хваткой цепляют мое запястье и дёргают на себя так, что я едва ли не врезаюсь в его твердую грудь носом. И тут же необдуманно вдыхаю его парфюм, такой вкусный и манящий… И вновь «прощай, здравомыслие»…
— Я ещё не закончил с тобой, Айра, — его жаркий шепот на ухо оглушает, заставляя замереть, затаить дыхание и участить пульс сердца.
— Разве мы не договорились?
— Я не давал своего ответа на твои требования, — усмехается Кайн, всё ещё сжимая мое запястье.
Мои ладони неосознанно скользят по твердой груди, спрятанной под черной рубашкой. Кайн почти никогда не надевает ни мантию, ни пиджак, игнорируя Устав академии.
— Я так скучал по тебе, — выдыхает мне в макушку.
Его признание, обтянутое в нежность, разливается теплой патокой по струнам моей души. Как же приятно слышать эти простые, но такие важные слова.
Сказанные вот так невзначай.
Кайн садится в кресло, увлекает меня за собой, и через секунду я уже оказываюсь на его коленях. Широкая горячая мужская ладонь ползет по моему бедру вверх, задирая форменную юбку.