– Джемма? Алё! Не хочешь тортика?
– Нет… я… Я уже объелась.
«Скорее всего, это очень распространенный нож. Который продается в любом магазине».
– Торт просто потрясающий, – с набитым ртом пробубнила Хлоя. – Джемма, отныне ты обречена.
– Что? – обмерла Джемма.
– С этого момента ты будешь печь торты на все наши семейные ужины. Ты ведь это знаешь, верно?
– О… – Джемма попыталась улыбнуться. – Ну да.
Натан поднялся из-за стола.
– Сейчас вернусь. Только ножик вымою.
Он вышел на кухню. Джемма уставилась на обеденный стол, чувствуя себя так, будто тонет. Она едва могла дышать. Кто-то из детей просил второй кусочек. Кто-то что-то сказал, а все остальные рассмеялись. Все голоса слились воедино, и она не могла ничего разобрать.
Джемма встала, уже подумывая метнуться в туалет и запереться там, чтобы навести порядок в голове. Но вместо этого последовала за Натаном на кухню.
Тот стоял у раковины – держал нож под краном и смотрел, как вода стекает по лезвию, испачканному шоколадом. Джемма осторожно прикрыла за собой дверь.
Натан обернулся.
– О, Джемма… – Его взгляд метнулся к закрытой двери.
– Ничего себе! – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. Он заметил, как напряглись ее мышцы? Как шумно она дышит? – Вот это ножик!
– Ну да, хорошая вещь.
Он выключил воду, хотя нож был все еще измазан шоколадом.
– Где вы его взяли? – спросила Джемма.
Натан глубоко вздохнул и несколько секунд молчал. Затем произнес:
– Я купил этот нож в рыболовном магазине, в маленьком городке под названием Крамвилл.
Это было словно удар под дых. Ей пришлось опереться о ближайшую стену, чтобы не упасть.
– Парень в магазине сказал, что они продают эту модель уже тринадцать лет, – продолжил Натан. – Она очень популярна.
Голос у него звучал как-то странно. Монотонно. Сухо. Безжизненно.
– Тринадцать лет… – прошептала Джемма.
– Его зазубренное лезвие отлично приспособлено для разрезания мяса и костей.
Нет. Нет-нет-нет-нет-нет… У нее опять галлюцинации. Все это происходит только у нее в голове. Ее подсознание дало сбой – результат многолетнего страха и чувства вины.
Натан нахмурился и прочистил горло.
– В смысле, это продавец в магазине сказал мне, что это зазубренное лезвие отлично приспособлено для разрезания мяса и костей. Оно наверняка причиняет более сильную боль, чем обычное лезвие. Но рыбам все равно. Они же неживые, когда я их режу.
Джемма попыталась повернуться и уйти, но ноги словно приросли к полу. С лезвия в руке у Натана капала вода, разбрызгиваясь по полу. Он вроде не замечал этого. На лице у него появилось выражение, которого она никогда раньше у него не видела. Страх? Гнев?