— Но метафора удачная, — продолжил он после паузы. — И моменту вполне соответствует… На данный момент ни Штази, ни пограничные войска переходу в обе стороны не мешают. При этом я точно выяснил: никаких планов по открытию границы не существовало. Просто случайность. И как теперь на всё это будет реагировать Кренц — ума не приложу.

Он помолчал, будто прикидывая варианты.

— По официальным каналам мы, разумеется, запросим информацию у вашего правительства. Но быстро ответа не будет: пока согласуют позицию, пока посмотрят, как будут развиваться события…

Тут он поднял на меня взгляд.

— Интересно, что по этому поводу скажет Михаил?

— Может, и ничего страшного ещё не случилось, — попробовал я съехать с допроса. — Да и откуда мне знать, что Горбачёв может сказать? Я далёк от генсека. Общение наше случайное, эпизодическое… Ну и учился я когда-то с племянницей его жены в одной школе — не более того… Думаю, если события пойдут по негативному сценарию, наше политбюро отреагирует. Но вы правы — недели через две, не раньше.

— Это-то понятно, — отозвался он. — А вот насчёт того, что ты далёк… Елена недавно общалась с Раисой, и та была весьма удивлена, что её муж обсуждал с тобой какие-то важные вещи…

Вот же бабы! Конечно, что именно мы обсуждали, Раиса Горбачёва толком не слышала. Но Горбачёв ей доверяет. А вот Раиса любит внимание к себе, любит ощущать собственную значимость и охотно общается с разного рода знаменитостями.

— Хельсинскую речь обсуждали. Слышали, наверное? Это всё-таки далеко от событий в ГДР. Увы, понять, как Михаил Горбачёв относится к тому или иному событию, мне сложно. Исходя из прошлых решений, он действительно говорил о праве народов на выбор… Но, по большому счёту, что случилось-то? Новые правила выезда — и всё.

— Масштаб озадачил, — озабоченно ответил Николае Чаушеску. — И энергичность, и скорость развития событий.

Он сделал короткую паузу и вдруг срезал меня неожиданным вопросом:

— Впрочем у нас такое невозможно. Но, может быть, есть что-то, что ты заметил по итогам общения в Румынии? Я, кстати, дал команду тебе максимально содействовать в поездке по стране.

— Явной оппозиции я не заметил, — ответил я осторожно. — Возможно, есть некоторое недовольство, отдельные дисциплинарные моменты…

И сознательно «забыл» упомянуть, насколько язвительно меня принимали в «Союзе писателей». Это, на мой взгляд, не оппозиция, а скорее… интеллигентное брюзжание в рамках приличий.

— Спасибо, что уделил время. Моя охрана тебя вернёт обратно. И да — желаю победы в соревновании в Болгарии. А кто от СССР ещё в сборной Европы?