Зато как раз сейчас Горбачёв зачитывает записку группы депутатов. Литовские решения там называют «новым усилением сепаратистских настроений» и «большой опасностью». Разумеется, генсек с этим не согласен и… озабочен.
И всё? Жаль, на трибуну мне так просто не пробиться… Я бы там от души высказался.
К сожалению, с Горбачевым поговорить не удалось — он быстро слинял какими-то своими потайными тропами, а вот с Ельциным обсудил эту новость всласть. И наши мнения ожидаемо не совпали.
— Борис Николаевич, сам принцип организации партии в Уставе сформулирован как демократический централизм! — с жаром доказываю я. — А это и строгая партийная дисциплина, и подчинение меньшинства большинству, и — внимание — обязательность решений высших органов для низших!
— С этим, Толь, не спорю. Но что Устав? Мы вчера Конституцию меняли — и ничего, — парирует Ельцин. — И потом… они ведь не перестали быть коммунистами. Просто оформили развод с центром. В котором, между прочим, к ним не особо прислушивались.
— Правильно, Борис! — поддержал Ельцина проходивший мимо Юрий Афанасьев.
Про этого политика в будущем я, кстати, не слышал, а сейчас он — фигура заметная: авторитетный депутат, один из критиков партийной монополии.
И ведь подкрался же, гад, незаметно…
— Чё правильного? — дёрнулся было я в его сторону, но вовремя осёкся: всё-таки я не Бейбут.
— Вот такое агрессивно-послушное большинство сейчас на Съезде и превалирует, — бросил критикан и, на всякий случай, аккуратно, бочком, ушёл от зоны контакта со мной.
И правда… чего это я завёлся? У меня самого нет особого желания оставаться в одной стране с «трибалтами». Не хотят — пусть валят. Баба с возу — кобыле легче.
Но деньги пусть оставят. И прочее имущество — всё, что было до «развода», как выразился БН.
Выступить, что ли, на Съезде? Горбачёв слово даст — в этом почти не сомневаюсь. Но вот получится ли у меня с такой трибуны глаголом жечь?.. Могу ведь и растеряться.
Да и не оратор я, если честно, несмотря на недавние успехи. А с бумажки такое зачитывать… так себе идея.
В пятницу, двадцать второго, после Съезда вечером сижу дома, как приличный человек… и, как неприличный — снова слушаю зарубежные «голоса».
Ну а что делать? Уж очень знатно полыхнуло в Румынии, а у нас никакой толковой информации не найти. Вот и прилип к приёмнику.
Милю сменили — поставили другого генерала, но и этот отказался давить народ силой. Митинги докатились уже и до Бухареста. И не просто митинги — натуральные беспорядки на улицах: протестующие захватили радио и телевидение, а также здание ЦК.