В Кремле меня и Славу проверили аж три раза! Последний — уже перед залом заседаний. Там особенно тщательно: даже похлопали по одежде — не прячу ли я где-нибудь «узи»… или калаш.
У меня ничего такого не оказалось. Запустили.
Зашёл в зал — и сразу стало спокойнее. Вместо узкого келейного совещания первых лиц стран Восточной Европы тут оказался довольно большой сбор. В зале сидело не меньше полусотни человек. Были и военные, и штатские. Последних даже больше, несмотря на то что это саммит военной организации.
Куда мне сесть — совершенно не понимаю. Горбачёв меня заметил и просто кивнул, но рядом с ним места нет: сидят дяди поважнее меня.
Собрался уже уйти в угол зала, где расположилась молодёжь — очевидно, помощники и референты, — но тут увидел, как Чаушеску, поймав мой взгляд, показывает на свободный стул рядом с собой.
Место там одно и пустое. И я даже понимаю почему: Младенов, новый лидер Болгарии, который не слишком жалует Чаушеску, сидит через кресло от него. Свободное между ними как раз и предлагают занять мне.
— Гуд ивнинг, — почему-то по-английски здоровается со мной Чаушеску, хотя и по-русски он говорит вполне прилично. Я ведь помню — мы с ним уже общались. Правда, тоже на английском, но русские фразы он тогда вставлял регулярно.
Совещание в самом разгаре. Горбачёв, уткнувшись в бумажку, зачитывает собравшимся итоги визита в Италию: о беседах с итальянским руководством, о встрече с папой римским Иоанном Павлом II и тому подобном. Впрочем, он уже заканчивает.
Румынский лидер пожимает мне руку, чем вызывает заметное удивление окружающих, и тихонько шепчет на ухо:
— Послезавтра Ким Ир Сен пришлёт две свои роты. Я подумал, посоветовался с женой… и решил подстраховаться — как ты и советовал. Жаль, у него не получилось ко мне заехать в восемьдесят четвёртом…
— Это когда он в ГДР ездил? — вспомнил я, так как лично тогда готовил политинформацию, учась в зональной комсомольской школе.
Общаемся мы уже по-русски, поэтому сосед с другой стороны прекрасно всё понимает. Кстати, болгар за столом аж четверо, но никого из них я не знаю. Румын тоже четверо — и тоже все мне незнакомы, кроме Чаушеску.
За длинным столом каждая страна кучкуется своим пятачком: перед каждым таблички с фамилиями, маленькие флажки стран, бутылки с минеральной водой и тяжёлые стеклянные пепельницы. Сейчас на таких совещаниях курить в порядке вещей. Правда, в данный момент никто не дымит — доклад же.
Тут же лежат наушники синхронного перевода. Но пользуются ими далеко не все: половина присутствующих демонстративно держит их перед собой на столе, показывая, что русский понимает и без перевода.