— Товарищ Фалин заявил? — переспросил Горбачёв.
— Нет, не Фалин. Этот молодой человек… — Яковлев чуть повернул голову в мою сторону. — Забыл фамилию. Первый раз слышу, вот и забыл. Странная такая…
— А про площадь Штыба в Орджоникидзе не слышали? Она в честь его двоюродного дедушки названа. Известный революционер был. Товарищ Дзержинский его очень ценил. Геройски пал на посту, — выдал справку Горбачёв, и на меня все посмотрели с изумлением. Да что говорить — Оксанка, тертая и битая — и та рот разинула.
— Его бабушка — родная сестра Семёна Митрофановича, — добавил Михаил Сергеевич.
Вот это осведомлённость.
— Да, сейчас многие забывают имена героев революции… — не утерпел я от цитаты классиков, которая сама просилась на язык.
Кстати, недавно как раз перечитывал «Золотого телёнка». Сидел на выходных у Бейбута с Иркой, ждал их «картофель по-европейски». Книга на диване лежала — Бейбут её дочитывал.
И ещё меня пытал:
— А что ещё хорошего почитать можно?
Вы слышали? «Что ещё почитать?» От Бейбута!
Нет, Ирка мне категорически нравится! А что прокурор… так все мы не без недостатков.
— Точно! А я-то думаю, откуда мне фамилия знакома! — первым переобулся на ходу Фалин, заодно обезопасив себя от обвинений в кумовстве. — А грамоту… Да, Анатолий — молодой сотрудник, но всё успевает и работает качественно. Имею право поощрять. Своей властью, разумеется. Я так решил.
— А если завтра отменят статью четыре — лично подпишу грамоту, — добавил Яковлев.
Вот это уже другой разговор.
— А если через месяц изберут Гавела в генсеки? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Горбачёв. Видно было, что эта перепалка его забавляет.
— Если не позже, чем через месяц… — веско сказал Яковлев, — он, кстати, говорил про президента, а не про генсека, но это логично… — и уже с явной усмешкой: — то лично подам представление на медаль «За трудовое отличие» для Анатолия!
Все засмеялись. Даже зараза Оксанка — причём с облегчением.
Все, кроме меня.
— А что… в таком случае заслужит, — тихо поддакнул Болдин.
Глава 14
— И бабушке его за воспитание внука письмо благодарственное дадим. Старые люди знаки внимания ценят, — Рахманин уже не гневается, а умильно улыбается, окончательно став похожим на дядюшку Скруджа. А тот, как известно, тот ещё «добряк».
— Орден Отечественной войны второй степени, два ордена Славы, медали «За боевые заслуги», «За отвагу» и «мосинка» наградная, — у моей бабули наград хватает. Эти знаки внимания она ценит, а юбилейные не носит почему-то.
С удовольствием вспомнил бабушкины медали, вроде бы все, ничего не упустил. Забыл только, сколько она фашистов укокошила. Спрошу при случае.