Хотя вполне может статься, что чёрная «Волга» — как раз его.
Схожу-ка я ещё в ГАИ на Обручева, 25. Посмотрю и этот вариант.
Прорываюсь через заслон, прикрывая руками карманы и всё ценное за пазухой.
Глава 10
— Ой, толкнул, толкнул! Беременную толкнул! — завопила золотозубая, работая на публику и активно привлекая внимание милиции.
— А чё, не видела, что толкнут? Всё вижу же! — буркнул я с наигранным удивлением и, поймав напоследок одобрительный взгляд дежурного, почти выбежал из отделения.
Так, на Обручева я вообще успею? Гости ведь могут и раньше нагрянуть.
Иду, расспрашивая у прохожих дорогу, и довольно быстро понимаю: делать там нечего. Черёмушкинское РОВД — вот оно, за углом, метрах в двухстах-трёхстах от моего дома. А ГАИ на Обручева — это ж… да чёрт-те где! Почти у метро Калужская. А значит, километра два, а то и три от моего дома.
Летом — ещё куда ни шло. А зимой? Да даже сейчас в Москве дубарь — минус десять. И хоть снега нет, ветер такой, что уши вот-вот отвалятся.
Нет у тебя выбора, Штыба. Никакого. Придётся машину парковать в РОВД.
Осталась одна забота — какой бы заборчик вокруг поставить, чтобы золотозубые преступники дворники с машины не сняли.
И вообще, кто сказал, что эти цыганки — преступницы? Может, они там вовсе потерпевшие.
В наш подъезд, где сидит вахтёрша, слово «консьерж» пока не добралось. Но и охранницей эту молодящуюся бабулю лет за шестьдесят никак не назовёшь. Аккуратная причёска, брошка на кофточке, серёжки с фианитом, а на шее — очки на золотой цепочке, как это сейчас принято у пожилых. Не грымза, а вполне себе благообразная дама.
И сейчас она воспитывает Бейбута.
Тот, несмотря на то что я звал всех к трём, приперся к одиннадцати. Реши я прогуляться до ГАИ — пришлось бы ему греть жопу на бетонных ступеньках перед моей квартирой. Хотя нет — его бы даже до ступенек не допустили.
Подкрадываюсь, как разведчик, и слышу от бабули твёрдое:
— Нет. Не пропущу.
— Салют казахам! — хлопаю по плечу Бейбута и успеваю уклониться от его резкого телодвижения — ударить, что ли, хотел?
Вид у него тот ещё: растрёпанный, взъерошенный, куртка явно не для минус десяти, да ещё и порвана. На скуле — свежая ссадина.
Недруги? Ну, это как раз неудивительно. Подозреваю, им сейчас хуже, чем ему.
— Толян, а меня тут не пускают! — жмёт мою руку Бейбут и некультурно тычет указательным пальцем другой в нашу культурную бабушку.
— Этому ключ я выдаю, — сообщаю я недовольной преграде на пути домой. — Может заходить один или с кем хочет.
Та меня уже знает — видела и со Светкой, и с Оксаной. А раз знает, кто такие Светка с Оксаной, вопросов у неё не возникло — взяла под козырёк.