Рядом с ним шли двое охранников. Не его личные — выделенные… чёрт знает кем, но последние пару недель его неизменно сопровождали два-три человека.
— Толя! А что у тебя за зверь такой на колёсах? — гаркнул он, направляясь ко мне.
Шёл он быстро, не оглядываясь. Пальто распахнулось, шаг широкий, тяжёлый — будто не идёт, а прёт, проламываясь через невидимые препятствия.
Как-то довелось идти с ним рядом, так у Спасских ворот офицеры его даже не тормознули: узнали сразу и пропустили. Думаю — из-за походки.
Пальто на нём не модное, шапка — тоже. Зато всё практичное. Вообще, Б. Н. — простой мужик, и в общении такой же.
Чертыхаюсь про себя. Надо же — первый раз на своей машине, и сразу попался самому главному критику служебных привилегий.
Хотя какого чёрта! Цены машины он, скорее всего, не знает. Да и выглядит моя «Ауди» хоть и дорого-богато, но до «Мерса» премиум-класса или той же «Ламборгини Диабло» не дотягивает. Мог же я её купить на призовые, в конце концов?
Впрочем, вижу, не моя тачка Ельцина сейчас интересует. А хочет он… раздавить меня в объятиях?
Глава 31
— Молодец, не растерялся, — хвалит меня Ельцин.
Я, честно говоря, героем себя ни разу не чувствую, но похвала всё равно приятно щекочет самолюбие.
К тому же Сахаров мне не особо симпатичен, да и Ельцин тоже не самый любимый персонаж. Я прекрасно знаю, что у них свои тёрки — власть делят. По сути, два лидера в нашей депутатской группе.
— Слышал, что в Румынии творится? — спрашивает вдруг БН. — Звери, как есть!
— Пожалеет Чаушеску об этом… да поздно будет, — пророчествую я.
Ельцин в знак согласия кивает.
— Слушай, а по шестой статье что думаешь? — переходит он к главному.
— Не время ещё. Подождём, пока прибалты начнут отваливаться.
— А начнут? — прищуривается он.
— Двадцать первого у них съезд компартии. Там и посмотрим.
— Да мне тоже намекали… Ладно, дела, дела. Ну что, идём? Или ты сюда только покрасоваться приехал? — ухмыляется Борис Николаевич.
— Какое там, — машу рукой и, довольный тем, что допроса про машину так и не случилось, тороплюсь вслед за Ельциным.
На Съезде меня опять благодарят за спасение академика. А в остальном — тоска смертная: прения вокруг экономической реформы. Все говорят, все умные, у всех план — как спасти экономику страны.
Из забавного — спалил Илюху, когда он клеил буфетчицу. Молоденькая, симпатичная, глазастая. Они так увлеклись друг другом, что меня даже не заметили.
Я тоже не стал окликать друга — чего мешать? Пусть оторвётся, расслабится чуток… вдали от жены. Мелкий флирт — со стороны мужчины, конечно, — только укрепляет брачный союз. Главное, чтобы Ленка не узнала.