Радио у меня в машине есть, как и магнитофон: магнитола «Грюндиг» встроена в центральную консоль. Чёрная, строгая, кнопки мелкие, аккуратные, зелёная подсветка — вечером особенно впечатляет. Есть и эквалайзер, и память радиостанций — я туда уже всего подряд набил.

— И как звать тебя, красавица? А то до Кишинёва путь неблизкий, не хочу незнакомого человека везти, — принимаюсь кадрить девчонку, на которую уже с завистью поглядывают подруги. А что хотели? Смелость города берёт, а скромность стоит в сторонке.

— Анжела Мистряну, — хохотушка вдруг смущается и, вместо того чтобы просто назвать имя, выдаёт ещё и фамилию.

— А я Толя! Ну, садись, — открываю перед ней дверь.

Сзади кто-то из девчонок даже ахает.

— Ой, а мне говорили, что ты нелюдимый, — Анжела садиться в машину не спешит.

Интересно, кто это про меня такие слухи распускает? Печалька.

— Нормальный я. Садись, замёрзнешь! Тут тебе не Молдавия.

— Зачем садиться? Куда поедем… Мне в общагу надо, — Анжела резко даёт заднюю и уже оглядывается по сторонам, прикидывая, куда бы сделать ноги.

А ножки у девицы ровные, красивые. Юбка, которая хоть и чуть длиннее пальто, но всё равно выше колен, их не скрывает.

— Ну, для начала перекусим, — дурачусь я. — Дорога-то дальняя.

— Я пошутила, — жалобно смотрит на меня Анжела.

Она что, меня за идиота приняла?

— На самом деле у меня к тебе дело. Пока будем ехать до твоей общаги… или туда, где можно перекусить — поможешь? Расскажешь, о чём там румыны по радио талдычат? Языки-то у вас похожи.

— Тогда поехали! — решается Анжела и смело садится на переднее сиденье.

Видимо, поняла, что я не маньяк какой, а человек с вполне конкретным корыстным интересом.

— Чёрт их знает, что говорят… Ничего не разберёшь. А там такие события… — жалуюсь я попутчице, выруливая со стоянки перед институтом.

— Я тут же, на Сиреневом живу. А куда заедем покушать? — девушка снимает шапочку, и на плечи падает пучок густых, чёрных, как смоль, волос. Красота!

— В Сокольники. Меня там человек ждёт — заодно познакомлю. Ты вот послушай пока, что они там говорят.

Нахожу в памяти нужную волну, и в салон врывается быстрый, почти истерический голос румынского ведущего.

Анжела минуту молчит, слушает, потом начинает тараторить:

— Чаушеску в каком-то Снагове стреляет по армии… Ой! Армия его хочет арестовать… Но там перестрелка с охраной! Бред какой-то… почему-то корейцы стреляют… Может, я неправильно поняла? Быстро очень, не разберу. Откуда там они?

Откуда, откуда… «друг» один насоветовал!

— Ион Илиеску из Народного фронта спасения выступает. Говорит… старая власть пала, призывает к спокойствию. Сообщает о перестрелках и о борьбе с террористами, просит армию и население не стрелять друг в друга… Ужас какой!