Животных нужно максимально обезопасить от любой опасности, поэтому мы, как организаторы, этот пункт строго блюдем.
Блюли…
Я рассматриваю сто пар флисовых тапочек тридцать восьмого размера. Женских тапок… в смысле, человеческих — в горошек, розовых, рыжих с наклеенными ушами, желтых…
За спиной раздается громкий хохот отца и Николая.
— Нет, ну технически задание же было «купить флисовые тапочки», — рассуждаю я вслух, отчаянно пытаясь не скатиться в истерику. — Только не людям, а собакам. Но технически задание выполнено. Тут, конечно, не подкопаться…
Вика оглядывает нас по кругу, и её мимика явно не предвещает ничего хорошего. Лишь бы не разревелась.
— Ты где их брала-то? — сквозь слезы спрашивает каюр.
— На ярмарке, — бормочет Вика. — До рынка лень было ехать, — окончательно скисает девушка.
Я беру самые яркие тапочки – кислотно-зеленого цвета с глазами лягушки и «дарю» их Викуле, чтобы разрядить обстановку. Отцу протягиваю розовые пантеры, а суровому северному долганцу – далматинцев.
Мы, веселясь и хохоча, как дети, выбираем себе из груды пестроты по несколько штук.
— Алён, собирайся поехали. Надеюсь, мы с тобой купим правильные «бахилы», а то я вязать не умею, — беззлобно смеется Артём, и берет меня за руку, вынуждая подняться.
Папа еще раз объясняет ему как проехать, пока я одеваюсь под многозначительные взгляды Насти. Она хотела напроситься с нами, но моя мама, внезапно появившаяся на площадке, «намекнула» ей, что не все собаки еще вычесаны.
Я бы на месте Настюши послала всех далеко и подальше, а она села чесать.
Добрая душа.
* * * * *
— Агент Колючка, тебе не холодно? — дорогой спрашивает Тёмка и трогает своей горячей рукой мою ледяную ладошку.
Парень расслабленно улыбается и поддерживает разговор, не замечая, что играет в одни ворота.
Вчера нам и правда было о чем поговорить, а сейчас я испытываю легкое чувство стыда и неловкости перед ним. Артём явно мне симпатизирует: если лапшу можно было списать на жест заботы о нас с Настей, то купленная голубика – лично для меня.
Он подметил, как я вчера смела все ягоды с фруктовой тарелки и сделал выводы. А такая забота в мелочах означает, что я ему нравлюсь. Я и сама тоже это чувствую, только вот в своих чувствах пока разобраться не могу…
— У тебя такой сильный подогрев, что скоро задымлюсь, — отшучиваюсь я, и осторожно высвобождаю свою конечность из теплого плена.
Мне правда не холодно, но и расслабиться окончательно не могу. Сижу и снова прокручиваю наш вчерашний разговор с мамой.
Признаться, я надеялась, что она тактично промолчит, но никак не то, что встанет на сторону Кати и начнет взывать к моей совести – не покушаться на чужое.