Светлана же, похоже, все больше распалялась:
— В общем, как увидала этих трупных невест — будто протрезвела в один миг! — продолжала она, уже не скрываясь. — Весь алкоголь из крови долой, разом… Поняла, что перегибаю палку. Что недостойно офицеру себя вести, как стерва из соцсетей. Ни капельки достоинства не осталось, один гонор дурацкий! И все из-за чего?
Она замолчала ненадолго. Нахмурилась, закусила губу.
— Из-за Черного солнца чертова! Из-за осколка его! — выпалила вдруг с досадой. — Из-за цацки сраной, ты подумай только! Из-за нее, дурехи, и подружек не пожалела, и от принципов отреклась! А сама же в них всегда верила…
Светлана запнулась, запрокинула голову. В глазах предательски заблестели слезы. Похоже, последнее признание далось ей особенно нелегко.
— Ты прости, Безумов, — прошептала еле слышно. — Хреново я с тобой обошлась. Ты классный соперник, один из лучших. Дал сильный отпор! Бой был классный, я… я кайфанула…
Мне показалось или по ее щекам… скользнул легкий румянец? Бой с сильным противником на нее так действует?
— Мне тоже понравилось, — не мог не признать я. — Выложился по полной.
— Почту за честь сразиться с тобой еще раз. Но теперь-то я поняла — победа того не стоит. Ни победа, ни магическая цацка — ничего не стоит того, чтобы калечить друг друга…
Тут ее голос дрогнул.
Ее подбородок затрясся, плечи поникли. Она пыталась сдержаться, но — тщетно. Слезы все же брызнули из глаз, покатились по щекам. Спрятав лицо в ладонях, княжна беззвучно разрыдалась…
А я смотрел на нее и, как ни странно, понимал. Сам не раз становился одержим, в лепешку разбивался ради Цели. Особенно когда был совсем молодым богом… Почем зря крушил судьбы смертных, ломал души… Все казалось — во благо, в светлое будущее!
Я молча обнял Светлану, погладил по спине, чувствуя, как та трясется. Одновременно я почувствовал, как энергия Светланы растекается по моему телу, окутывая меня лазурным сиянием — Светлана излечивала меня, словно извиняясь. Мои духовные потоки наполнились свежей силой, заработала и моя природная регенерация. Раны и синяки исцелялись на глазах.
Марья и Афина в лазарете уже ревели в голос. Сахаринка и Эмми тоже ревели и обнимались. Все трибуны затаили дыхание и молча глядели на нас, ожидая развязки. Люди забыли о панике, о отключенном поле и боялись словно проронить. Даже комментатор заткнулся.
И только Настя и Айсштиль, чью голову ученица держала на руках, смотрели на нас как-то кисло. Кажется, их одних не затронула эпичность момента.
Ну и еще одного человека.
— Кхм… — кашлянул кто-то рядом. — Мне, конечно, приятно видеть, какие благородные юноши и барышни живут среди Одаренных нашей Родины… Но, может, вы уже решите, кто победил?