— Да, Безумов, прости, — повторила она нехотя и немного неловко. — Прости меня за весь этот фарс. За мое высокомерие, за пренебрежение, за весь кошмар, что я тут устроила. Вела себя как последняя стерва, самой противно… Правильно мама говорила, надо мне и правда меньше на алкоголь налегать…
Она тяжело вздохнула:
— Вспоминаю, что творила, что говорила — и стыдно, ты не поверишь как…
Я, не сдержавшись, хмыкнул. Ущипнул себя украдкой — уж не примерещилось ли спьяну? Какой к черту стыд у Светланы? У этой неприступной ледышки?
Но нет, похоже, не глюк. Наша барышня и впрямь винится, бьет себя пяткой в грудь. И спохватилась-то не сразу — дождалась, когда последнего моего бойца с позором вышвырнула!
Ладно. Интересно, с чего вдруг перемена настроений приключилась?
— Окей, извинения принимаются, — произнес я. — А чего ты вдруг передумала? Только что лютовала аки бес, рвала и метала. А тут вдруг прям агнец божий, кротость да смирение? Неувязочка, тебе не кажется?
Светлана дернулась, как от пощечины. Щеки вспыхнули, на скулах заиграли желваки.
— Не твоего ума дело, Безумов! — огрызнулась было по привычке. Но тут же осеклась, закусила губу.
— Ладно, ладно, молчу уж, — пробормотала примирительно. — Придержу коней. Не псих же я, в самом деле, на правду-то обижаться.
Она в очередной раз вздохнула, потерла переносицу. Помялась, будто не решаясь. А потом глянула на меня искоса:
— Призраки меня доконали, если хочешь знать. Девки жуткие, эти… как их… мирмеции! Как увидела этих тварей призрачных, думала, с катушек слечу!
Княжна аж передернулась, вспоминая. В глазах промелькнул суеверный страх.
— Да они добрые, — сказал я. — Чаю с тобой попить хотели…
— Бр-р-р-р, прекрати! Я не дура, знаю, что призраков не бывает! — хмыкнула Света. — Ты мне глюк хитрый подкинул или какое-то мозголомное заклинание? На гендзюцу подловил, зараза…
Я лишь ухмыльнулся, никак не комментируя.
— В общем, я вся аж похолодела! Мелькнула мыслишка — а ну как это за мной пожаловала нежить всякая? Мол, пришло времечко держать ответ за грехи тяжкие! Прямо в котел с кипящим маслом…
Я не выдержал, рассмеялся. Скажет тоже, в котел! Мои дочурки, конечно, с придурью знатной. Но не настолько же, чтобы всех встречных-поперечных на суп пускать!
Краем глаза я приметил у лазарета Марью и Афину. Видать, оклемались красотки, раз уже сами могут сидеть.
И по лицам вижу — каждое слово Светланы ловят! Глазенки горят, губы трепещут! Никак прониклись речью княжны!
Вон, гляди-ка, разрыдались обе! И друг к дружке так и льнут, утешают… Хотя отродясь на дух не переносили друг друга!