Наконец Горовой смерил поверженного князя испепеляющим взором. Нехотя отряхнул камзол от крошева штукатурки, поправил съехавший набок кивер. Глаза генерала полыхали яростью пополам с горьким разочарованием.

— Что ж ты, сука, удумал? — прошипел он, стискивая кулаки. — Совсем страх потерял, мразь? Какого хрена ты выкинул, Жора, скотина ты этакая?

Но князь Соколов, как ни странно, был само спокойствие. Он принял горделивую позу, расправил плечи. Смотрел на генерала с некоторым холодком и… обреченностью человека, который принял тяжелое решение.

— Сделал то, что должен был, милейший, — произнес Соколов. — Ты сам видел, что творилось на Арене! Моя дочурка вмиг растеряла преимущество, стоило этому прохвосту Безумову выкинуть какой-то финт ушами! Ваша хваленая защита внезапно обернулась против моей Светочки!

Он покачал головой:

— Ты сам понимаешь — выбора у меня никакого не было.

Генерал скрипнул зубами. Ну надо же, какой пафос! Какое самопожертвование! Тьфу, слушать тошно!

— Дурак ты, Жора, — прошипел он, сжимая кулаки. — Идиот, каких свет не видывал! Со своей истерикой всех нас подставил, в том числе и самого Государя!

Князь Соколов презрительно фыркнул:

— Вот как? И это говорит человек, который грудью на амбразуру должен лечь, но систему защиты отстоять? Ты, генерал-губернатор, мать твою! Признай свою ошибку! А не отбрехивайся и подбирай сопли, когда все накрылось медным тазом!

Тут Горовой не выдержал. Лицо вспыхнуло от гнева, на седом виске запульсировала венка. Генерал взревел раненым медведем и ринулся на Соколова, занося кулак для удара…

Но в этот самый миг дверь со скрипом отворилась. В комнату неспешным прогулочным шагом вплыл князь Кривотолков собственной персоной. В своем неизменном сюртуке и при тросточке. Легкая полуулыбка змеилась в уголках губ, глаза поблескивали лукавым весельем.

— Господа, ну что ж вы в самом деле? — протянул он, стряхивая с обшлага пылинку. — Будто дети малые, ей-богу! Весь мир смотрит на нас, а вы тут рожи друг другу бьете, ровно уличная шпана!

И князь неодобрительно покачал головой. Горовой и Соколов, сбитые с толку его неожиданным появлением, растерянно заморгали. Замерли, так и не вцепившись друг другу в глотки.

— Дима! — встрепенулся Горовой, силясь изобразить радушие. — Неужто Государь прислал?

Кривотолков отмахнулся тростью:

— А то ж! Уж больно вы расшумелись, голубчики. Скандалите на всю Империю, непорядок!

Соколов недобро прищурился:

— Кто бы говорил, Дима! Нет ли тут твоей руки? Я ни за что не поверю, что щенок Безумов сам смог бы взломать систему защиты Арены…