Кривотолков рассмеялся, запрокинув голову:

— Ну Жора, ну ты даёшь! Ох и фантазер! Зачем мне в такие сомнительные авантюры впутываться, когда мои соколики и сами всех порвут? Пожалуй, даже у твоей дочурки, небесной богини, шансов не будет…

И князь подмигнул собеседнику, ехидно осклабившись. Соколов дернулся, будто от пощечины.

— Так, ладно! — гаркнул Горовой, призывая к порядку. — Будет языками чесать, делами займемся! Георгий, руки давай. Повернись спиной, не дергайся. По правилам положено так-то.

Соколов, не сводя глаз с ухмыляющегося Кривотолкова, медленно завел руки за спину. Горовой ловко защелкнул на его запястьях антимагические оковы. Те тут же вспыхнули, зашипели, блокируя способности князя.

— И на том спасибо, — процедил Соколов сквозь зубы. — Делайте, что должно. Но имейте в виду — я без борьбы не сдамся! Я костьми лягу, но правды добьюсь!

Кривотолков все так же ухмылялся, небрежно отбивая тростью по полу какой-то замысловатый ритм.

— Вот это хороший настрой, — хмыкнул он. — Сила в правде, как известно. Хоть она и не всем по душе.

В этот момент дверь центра управления снова распахнулась. В помещение, бряцая оружием, ворвались дюжие дружинники — личная гвардия генерала. Встали по стойке смирно, гаркнули хором:

— По вашему приказанию прибыли, господин генерал-губернатор! Где супостат? Кого вязать прикажете?

Горовой усмехнулся, махнул рукой в сторону закованного Соколова:

— Да вот он, родимый. В камеру временного содержания его, для сильнейших Одаренных! Пусть маринуется, пока Государь не рассудит, что по чем.

Дружинники вытянулись во фрунт, гаркнули:

— Есть!

И ринулись исполнять. Подхватив Соколова под белы рученьки, повели к выходу. Князь не сопротивлялся. Лишь холодно смотрел перед собой. Горовой и Кривотолков двинулись следом.

Генерал лишь головой качал. Укоризненно так, с легким снисхождением.

— Эх, Жора-Жора, — вздыхал он. — И что ж ты, балда, удумал? Знал же, что за такое самоуправство по головке не погладят? Теперь прохлаждайся в кутузке, жди Высочайшего решения!

Кривотолков опять многозначительно хмыкнул, поигрывая тростью:

— Оно, конечно, дурака свалял Жора, никто не спорит. Но по правде сказать…

Он сделал эффектную паузу. И веско уронил:

— Что-то мне подсказывает — мы еще и не такое увидим на этом турнире.

Горовой поморщился.

— Сплюнь!

Все шагали к выходу в сторону трибун. Вперед вырвался довольный Кривотолков, помахивая тростью и что-то напевая себе под нос. За ним, мрачнее грозовой тучи, грохотал подкованными каблуками Горовой. А замыкал процессию князь Соколов — понурый, злой как собака, в окружении конвоя. Руки скованы, шаг тяжелый, обреченный.