Он настолько спокойно и уверенно об этом рассуждает, что я сама начинаю сомневаться в своей правоте. Но быстро отбрасываю все.
— Не пытайся меня убедить в том чего нет и быть не могло, — выдаю. — На трезвую голову я бы никогда с тобой в одной постели не оказалась. Насильник! Ты самый настоящий насильник. А я сразу говорила…
Осекаюсь, потому что Тагиров в этот момент резко поднимается с кровати, направляется ко мне, за считанные секунды сокращая расстояние между нами. Оказывается вплотную.
— Ну так давай проверим, — заявляет хрипло. — На трезвую. Хочешь ты меня или нет. А то много слов. Мало дела. Сейчас увидим, кто прав.
Его слова обжигают.
Отшатываюсь.
Тагиров наступает. Загоняет меня в очередную ловушку, зажимая возле стены. И хоть он пока не прикасается, давит одним своим видом. И вообще, он теперь слишком близко ко мне. Практически дотрагивается. Опаляет жаром, который буквально исходит от его мощного тела.
— Не трогай меня, — выдаю, чувствуя, как предательски дрожат мои губы, и голос будто назло срывается в этот момент.
Волнение достигает критической точки.
— Не трогаю, — спокойно отвечает Тагиров, продолжает пожирать меня жадным взглядом.
Затравленно озираюсь по сторонам. Ищу пути отступления, однако их нет. Ведь руки Тагирова упираются в стену возле моих плеч. Стоит лишь немного двинуться, как сама его задену.
Еще сильнее вжимаюсь в стену. Вскидываюсь.
— Чего ты так боишься, Лена? — оскаливается Тагиров.
Он еще спрашивает? Серьезно? После всего⁈
Нервы сдают, и возможно, не лучшая идея давать подобный ответ на его циничный вопрос, но ничего другого мне сейчас на ум не приходит, поэтому слова вырываются сами собой:
— Тебя боюсь, — выдаю, судорожно глотнув воздух. — Того, что ты опять меня изнасилуешь.
— Насилие, значит, — мрачно бросает Тагиров.
— Да, насилие.
— Это так, по-твоему, выглядит? — хриплый голос забирается под кожу, заставляя поежиться. — Ты текла под моими пальцами. Ты сама двигала бедрами, насаживаясь на мой член. И ты кончила подо мной. Нихуевое такое насилие получается.
Его слова оживляют в памяти те картины, которые я так сильно хочу стереть, вычеркнуть раз и навсегда.
Нервно мотаю головой, отгоняя кадры, моментально замелькавшие перед глазами.
— Тот коктейль, — начинаю, ощущая, как болезненно сжимается все внутри, протестует.
— Нахер коктейль, — жестко обрывает Тагиров, а после чеканит, будто выбивая каждое новое слово: — Ты бы и без него подо мной улетела. И ты улетишь. Мы это с тобой еще не раз проверим.
— Не надо, — решительно мотаю головой, пытаюсь успокоиться. — Не надо ничего проверять. Отойди от меня. Отойди или…