Повисает пауза.
Неужели это все Шенгелия затеял? Собирался подставить и моего отца, и Османа? Но именно Тагирова ему сильнее засадить за решетку хотелось.
Вероятно, так.
— Но если вы встретитесь, — продолжает отец. — Что поменяется? Ничего. Только душу себе травить будешь. Зачем?
Мне неизвестно, что именно происходило. Есть ли у Тагирова шансы снова выйти. Сейчас все выглядит довольно мрачно.
Отец почти не делится подробностями. Он не хочет, чтобы я хоть как-то этого касалась после всего пережитого.
Однако чувствуется, что его отношение к Тагирову поменялось. Он уже не может относится к Осману по-прежнему. Просто потому что тот действительно помог мне вырваться из настоящего пекла. И это еще не все, что он сделал.
— Ладно, — бросает папа в один из дней, вероятно, понимая, что не отступлю от своего решения. — Будет тебе свидание. Постараюсь договориться. Но потребуется время. Там не все так легко.
Проходит еще некоторое время.
Жду.
— Не получится, — говорит отец.
— Почему? — вырывается нервно. — Ты же обещал. Пап, мне важно его увидеть. Хоть ненадолго. Просто… поблагодарить за все.
— Не будет свидания.
— Почему? — повторяю упрямо.
— Он сам не хочет.
Мои брови поднимаются.
— Тагиров против, — заключает отец.
Знаю, он принципиально никогда не скрывает правду. Если говорит это, значит, так и есть.
— Не понимаю, — роняю глухо, оседаю в кресло. — Как же так?
— Ну видимо, Тагиров понимает, что встречаться вам нет смысла. Неизвестно, когда он выйдет на свободу теперь. И выйдет ли. Дело запутанное. И это не только его признания по Хромову касается.
— Но, пап…
— Лена, Тагиров не хочет портить тебе жизнь. Не хочет, чтобы ты его дожидалась. И это разумно. Верное решение. Ну подумай сама. Тебе учиться надо, дочь. Свою жизнь строить.
— А я не смогу, — смотрю на отца, сердце гулко колотится в груди. — Я так не смогу. Пока мы не поговорим, не успокоюсь. Не получится у меня двигаться дальше.
Пусть мое сердце обрывается на словах о том, что Тагиров сам видеть меня отказывается.
Пусть мне бы хотелось верить, что отец намеренно это все говорит, только бы меня от Тагирова отвернуть.
Не важно сейчас. Ничего не важно. Внутри меня пульсирует острая потребность увидеть Османа. Чем скорее, тем лучше. Даже если он сам против.
Конечно, отец против моей поездки на зону. Особенно после того, как Тагиров сам от встречи отказался. Но я не отступаю.
Запрещаю себе думать, почему Осман решил так поступить. Почему не хочет меня видеть.
Сейчас это не важно.
Мы должны встретиться. Об остальном подумаю потом. Мне нужно увидеть его, вот и все. На этом твердо стою и в разговорах с отцом.