— Чего ухмыляешься? — мрачно бросает Медведь, когда я в очередной раз оказываюсь в роли молчаливого зрителя.
— Я в свое время огреб. Теперь твоя очередь.
— Не огреб ты ничего.
— Ну так я и косячил меньше.
— Издеваешься, блять?
Чувствуется, он многое хочет сказать, но тут замечает свою Машу в дверном проеме и просто сжимает челюсти.
Да. На каждого мужика найдется такая женщина, которая одним своим видом будет его сразу затыкать. Охлаждать. Успокаивать. И иногда заводить, до предела доводить, до грани. Но так только круче.
Для меня это Лена. Для Медведя — ее сестра. Братец мой тоже свою судьбу встретил.
И кто бы что не говорил, а нам реально повезло. Считай, сразу определились, сошлись, взяли свое.
Никому не пожелаю такого пиздеца, который был у Молотова. Но даже там намечается просвет. Забрал же он свою невесту.
А я забираю жену домой.
Мы переехали. В квартире тесно. Где бы мы все там разместились? Тем более, что я хочу еще детей. На одном пацане не остановимся.
Теперь надо еще родню учитывать. Вдруг в гости приедут? Захотят на несколько дней задержаться. Всем комнаты нужны.
Ну и у родственников моих скоро дети пойдут.
Надо место. Для всех.
Старый дом у меня побольше. Но там жить вместе со своей семьей не хотел. Слишком много дурных воспоминаний. Туда ко мне приезжали старые приятели по криминальным делам.
Атмосфера так себе. То больше берлога для холостяка. Бандитская хата. Но точно не дом, где я хочу воспитывать детей.
Поэтому мы выбрали новое жилье.
Здесь просторнее. Большая территория вокруг. И сад есть, и даже небольшой пруд. Ну понятное дело, бассейн. Баня. Еще «лягушатник» для малых теперь строится. Когда дети подрастут, будут там плескаться.
— Матвей уснул, — тихо говорит Лена.
Смотрю на малого. Такой тихий. Даже не верится, что еще пару минут назад вопил как сирена.
Может, я в конец долбанулся. Но мне и это заходит в последнее время. Мягкие игрушки. Шарики эти ебучие. Всякие штуки для детей.
В доме шумно. Хорошо. Этот хаос действует успокаивающе. Они же мои. Родные.
Целую жену. Обнимаю за плечи.
Власть, деньги, влияние — все это хорошо. Но настоящее здесь — в ее глазах. В том ощущении, которое она мне дает.
— Люблю тебя, — выдыхаю ей на ухо, чтобы малого не разбудить, практически шепотом.
— Люблю, — выдает одними губами.
Вот оно, реальное счастье.