Все проходит спокойно.
Мы приезжаем пораньше, занимаем наши места. Других посетителей запускают позже. И у них места в стороне от нас.
Вероятно, это тоже как-то проконтролировали.
Сначала идет реклама и трейлеры будущих фильмов, которые тут скоро покажут, а потом начинается основное кино.
Сергей отлучается, и вскоре становится понятно почему. Он подает мне большое ведерко попкорна.
— Надеюсь, тебе нравится карамельный, — замечает он. — Другого у них не было. Выбор не очень.
— Супер, спасибо, это мой любимый.
Казалось бы, мелочь. Ну какой-то попкорн. Но на меня навевает приятные воспоминания о том, когда отец водил нас с Машей в кино.
Такие моменты случались редко. Обычно перед Новым годом он старался взять хоть несколько свободных дней, водил нас смотреть мультики в эти выходные.
Мы брали именно такой попкорн.
Ностальгия накатывает.
— Ты тоже бери, — двигаю ведерко так, чтобы оно оказалось на стойке между нашими диванами, посередине.
Сначала мне тяжело воспринимать происходящее на экране. Мысли хаотично проносятся в голове. Отвлекаюсь.
Но фильм оказывается хорошим, затягивает. И я сама не замечаю, как все больше проникаюсь историей.
Забавное кино. Много смешных ситуаций, но есть и лиричные моменты, когда даже немного на слезы пробивает.
Впрочем, это наверное, настроение у меня такое. Плаксивое из-за стресса последнего времени.
В какой-то момент поворачиваюсь, будто что-то почувствовав, и замечаю, что Сергей смотрит на меня. Вовсе не на экран.
Подвисаю от такого пристального внимания.
— Рад, что фильм тебе нравится, — говорит он. — Ты очень красиво смеешься, Лена. Даже самому улыбнуться хочется.
Тут он и правда улыбается.
— Но тебе кажется, такое кино не заходит, — замечаю невольно.
Ну оно и не удивительно. Это чисто женское кино.
— Главное, чтобы тебе нравится.
— Да, интересно, — отвечаю, помедлив.
Снова смотрю на экран.
Появляется неловкость. И теперь мне снова тяжело следить за сюжетом фильма.
А потом я на автомате тянусь за попкорном, и наталкиваюсь на чужую руку. Горячие пальцы слегка скользят по запястью, едва дотрагиваясь до кожи.
Вздрагиваю. Отдергиваю руку, будто обжигаюсь.
До этого момента Сергей не трогал меня. И было как-то спокойно. Теперь он не делает ничего криминального. Да это вообще случайно выходит, но меня точно током ударяет.
Не хочется никаких прикосновений.
— Извини, — говорит Аверин-младший, наши взгляды снова пересекаются, и после паузы следует мрачный вопрос: — Он обидел тебя?
— Он? — механически повторяю.
— Тот, от кого ты скрываешься.
Пауза затягивается. Отрывки фильма долетают до моего сознания словно бы фоном. Ничего толком не различаю. Все словно бы смазывается.