— А ты не сможешь поехать со мной? — вырывается вопрос, прежде чем успеваю себя остановить.
— Нет, сейчас не получится, — с горечью отвечает сестра. — Извини. У меня есть обязательства… ну то есть договоренность с клиникой, которую нельзя нарушить. Да и… пока нам главное тебя спрятать.
— Конечно, я понимаю. Это ты меня извини. Будет слишком просить олигарха приютить всю нашу семью, — выдаю со смешком.
Моя просьба звучит по-детски. Знаю.
— Просто я соскучилась по тебе, — признаюсь, крепко обнимаю Машу. — Очень. Мы же никогда так надолго не расходились. Ну созванивались, виделись часто. А теперь… Мы же сможем говорить по телефону?
— Надеюсь, — говорит Маша. — Но наверное, не сразу. Вершинин сказал, это может быть опасно. До тех пор, пока тебя надежно не спрячут в другом месте нам лучше не общаться. В целях безопасности.
— Вершинин?
— Так зовут знакомого отца. Серафим Вершинин. Адвокат. Они часто общались, пока папа еще был прокурором. Может, ты его помнишь?
— Кажется, да.
Перед глазами встает мужчина в возрасте. Вообще, он бывал на некоторых наших семейных праздниках.
— Он сейчас приедет вместе с отцом, — продолжает Маша. — Потом повезет тебя к Аверину. Медведь… то есть Михаил.
Она снова прочищает горло, прежде чем продолжить.
— Обеспечит охрану. До момента пока вы не приедете к Аверину. Дальше уже его люди всем займутся.
Что-то не стыкуется. Или мне кажется?
Этот Михаил может обеспечить охрану, но такое чувство, что Маша не хочет его помощи.
— Лена, я понимаю, что ты не захочешь это обсуждать, но не могу молчать, — тихо прибавляет сестра. — Твой похититель. Осман. Он…
Сестра осекается.
А я понимаю, что сама бы сейчас у нее спросила то же самое. Про этого мрачного типа. Михаила. Медведя?
— Маш, все хорошо, — стараюсь произнести вслух как можно более уверенно, потому что пытаюсь и ее поддержать по мере сил. — Честно. Я в порядке.
Обнимаю сестру. Крепко-крепко.
И стараюсь не думать о том, что ждет, если Осман опять до меня доберется. Даже страшно представить, в каком он сейчас бешенстве.
— Найти его, — говорю. — И выяснить, кто его отправил. Даю сутки.
— Все сделаем, босс.
Поворачиваюсь и смотрю на начальника охраны. Он делает шаг назад. Его лицо выглядит так, будто он собирается что-то сказать, но никак не разродится.
Мозг все же врубается. Поэтому кивнув, он наконец уебывает из моего кабинета.
Знает, что накосячил достаточно. Теперь исправлять надо. Действиями. Реальными. А на его слова мне похер.
Поворачиваюсь к Вале.
Она хмурится.
— Это точно не Шенгелия, — замечает тихо. — Он бы действовал иначе. Совсем не его почерк.