Вижу, как она на украшения смотрит. Взгляд сам тянется. Может и напрягает, что мой подарок. Но красиво же. Бабам такое нравится. Все эти стекляшки. Дорогие побрякушки.
Блядь. Там бриллианты высшей чистоты. Сверкают, переливаются. Конечно, никакие камни не перебьют блеск ее глаз. И ту улыбку, которую мне иногда удается у нее поймать. Когда врасплох застану. Когда случайно вдруг свои эмоции проявит.
Вот и сейчас она сперва тянет руку вперед. Будто дотронуться до ожерелье в хочет, пальцами по камням провести. Но после вдруг тормозит этот жест.
— Нет, — говорит.
— Что? — спрашиваю. — Не нравится?
— Не в этом дело.
— А в чем?
— Не могу принять такой подарок.
От ебучего Сергея принимает. Нормально ей.
А от меня — нихуя. Это что за дела?
Гнев поднимается. Но я стараюсь это быстро подавить внутри. Если так посудить, то хер его знает, приняла она тот браслет от Сереги или нет.
Вот какой-то браслет на ее руке поблескивает. Тонкий. Золотой. Камней там не замечаю.
Мой помощник достал инфу по тому подарку, но я так тогда и не просмотрел. Понимал, что все равно же другое выберу. Самое дорогое, самое шикарное.
Хер поймет, чей это браслет. Тот подарочный. Или ее личный.
— Извини, — выдает она, собирается закрыть коробку.
Не даю.
— От меня — не можешь? — спрашиваю.
— Ни от кого бы такое не приняла, — заявляет она.
— Почему?
— Слишком дорого.
— И что? Разве это проблема?
— Для меня — проблема.
Логика у нее хуевая.
Это дорого.
Дешевку дарить должен?
— Браслет у тебя красивый, — замечаю.
— Спасибо, это от мамы, — выдает и тут же прикусывает нижнюю губу, будто жалеет, что у нее хоть какая-то откровенность вырвалась.
Хмурится. Отклоняется на спинку дивана, обнимая себя руками. Вроде мелочь, херня, но блять, даже в таких гребаных мелочах она старается как можно дальше от меня быть.
Тоже назад откидываюсь. Смотрю в потолок. Зеркальный. Поблескивает. В нем все вокруг отражается.
Башку прорезает идея.
Беру ожерелье из коробки. Поднимаюсь.
— Ты что делаешь… — начинает было Лена.
А я уже позади дивана. На колени за ее спиной опускаюсь. Ожерелье вокруг ее шеи оборачиваю. Действую быстро. Она не успевает мне помешать.
— Смотри, — говорю, отпуская ее, после того, как защелкиваю замок. — Красиво же.
Она поднимает взгляд на зеркальный потолок. Ведет пальцами по мерцающим камням.
Горит ожерелье. Переливается. Выглядит охуенно.
— Красиво, — произносит Лена чуть слышно. — Только ощущается как ошейник. Или… петля.
Сказала, как отрезала.
Петля, блять. Ошейник, сука.
Это так ей мой подарок ощущается? Реально? Ну охренеть просто. Вот это сравнение. В первый момент когда слышу такой пиздец от нее, прямо тянет ей все на контрасте продемонстрировать. И правда ошейник надеть. На цепь эту заразу посадить. В доме своем приковать, чтобы и не думала никуда дернуться. Чтобы дошло до нее наконец, что такое нормальное отношение. Уж как я перед ней распинаюсь. Наизнанку вывернуться готов. Сдерживаю себя всякий раз. О чем-то с Егором договариваюсь. Хотя если бы действовал в своей обычной манере, у меня бы с ней вообще никаких проблем не возникло. Схватить, перебросить через плечо, уволочь прочь. А потом разбираться. Но нет, по-хорошему хотел. Правильно. А по итогу что? Опять огребаю. Ну так пускай будет за что. Пускай бы реально за дело.