— Лена, ты можешь полностью доверять Серафиму, — твердо произносит отец, после того как мы обнимаемся. — Вершинин тот человек, на которого всецело могу положиться. В любой ситуации.
— Помню, он бывал у нас в гостях, — рассеянно киваю.
Теперь в памяти всплывает все больше деталей.
— Он сделает все, чтобы тебя защитить, — говорит отец.
— Пап, а мы не сможем говорить? Ну если хотя бы ненадолго. Меньше минуты. Короткие звонки труднее отследить. Или… нет?
— Нам лучше пока не рисковать. Некоторое время ты будешь под защитой Серафима. А потом он отвезет тебя к Аверину.
Взгляд отца словно бы меняется, когда он произносит эту фамилию. И я не могу не спросить.
— Ему ты тоже доверяешь?
— Да, — отвечает, помедлив. — Аверин человек слова.
Мы еще немного говорим. Все втроем. И внутри болезненно царапает, потому что это так похоже на то, как мы собирались вместе по вечерам. За одним столом.
До того, как Маша переехала. До того, как я сама погрузилась в учебу.
Прошло, казалось бы, не так много времени. Но теперь у меня возникает ощущение, будто это было в другой жизни.
Наверное, тогда я по-настоящему испытывала счастье. А сейчас? Уже ничего не знаю и не понимаю.
Вроде бы вырвалась из ловушки. Мне помогли. Однако я все равно вынуждена скрываться снова. Даже с родными задержаться рядом не могу. Да что там — поговорить по телефону и то оказывается опасно, может подвергнуть риску.
— По делу Хромова нам еще только предстоит разобраться, — произносит отец, нахмурившись.
А меня будто льдом с головы до ног окатывает.
Надо же. Из головы это попросту вылетело. В последнее время мой мир настолько замкнулся на Тагирове, что я забыла об обвинениях в убийстве.
— Я ничего не делала, — говорю. — Я не…
— Лен, прекращай, — обрывает. — Понимаю, что ты этого урода грохнуть не могла. Но у полиции сейчас в разработке даже других версий нет. Пробовал выяснить, пообщаться. Глухо.
Отец мрачнеет еще сильнее.
— Там многие понимают, что к чему. Но так складывается ситуация, что им проще тебя обвинить, чем расследование проводить, прорабатывать новые версии.
— Почему? — вырывается в отчаянии.
— Потому что будет висяк, — кривится. — Дело громкое. Резонанс. Им надо показать результат, а не сливать все.
— Тогда что же делать?
— Я сам займусь. Лично. Тебе об этом думать не стоит.
Тупиковая ситуация.
Даже если Тагиров до меня не доберется, то есть другая угроза. Не менее значительная.
Возможно, до этого момента обвинения в убийстве казались чем-то почти нереальным, призрачным. В конце концов, оставалась слабая вероятность, будто Тагиров меня попросту запугивает. Но сейчас происходящее уже не получится на это списать.