Значит, все, что я делала до этого, все наши маневры — они были не просто отслежены. Они были предугаданы. Мы не уходили от пули. Мы бежали по нарисованному для нас коридору, в конце которого всегда ждал ствол. Холодная ярость, густая и тяжелая, как мазут, начала подниматься где-то из глубины, вытесняя ледяное оцепенение. Но ее нельзя было выпускать наружу. Ее нужно было преобразовать. В расчет. В хладнокровие. В безупречное исполнение процедур. Я телохранитель. Мой долг — нейтрализовать угрозу. А угроза сейчас была двоякой: человек с винтовкой и человек, который его наводит. Чтобы обезвредить первого, нужно было лишить его связи со вторым.

— Он знал, — тихо повторил Артем, глядя в окно на проплывающие дома. — На мосту. Он ждал именно там. Как будто читал мои мысли.

— Он не читал твои мысли, — поправила я, выбирая направление почти наугад, просто чтобы продолжать движение. — Он читал статистику. И, возможно, имел хорошего советчика. Тот, кто знает стандартные тактики ухода и перечисляет вероятные маршруты, сильно сужает поле поиска. Мост был логичным выбором.

— Значит, этот «советчик»… он в редакции? Тот самый технарь?

— Скорее всего, — соврала я во второй раз за последние пять минут. Голос не дрогнул. — И он имеет доступ не только к системам. Он знает тебя. Твои привычки, как ты планируешь маршруты. Поэтому нам нужно перестать быть предсказуемыми. Делать то, что не имеет смысла с точки зрения бегства.

— Например?

— Например, не бежать. Или бежать туда, куда бежать невозможно.

Я сказала это почти машинально, но фраза повисла в воздухе, отозвавшись эхом в моем собственном сознании. Не бежать. Бежать туда, куда бежать невозможно. Абсурд. Но в этом абсурде вдруг мелькнула тень идеи. Смутная, неоформленная. Если нельзя оторваться от глаза, который всегда видит… может, нужно заставить этот глаз смотреть в другую сторону? Не просто обмануть ложными координатами на час, а создать такую ситуацию, чтобы «советчик» добровольно передал нужную мне информацию? Чтобы он сам навел своего стрелка… куда мне нужно?

Мысли текли быстро, обгоняя друг друга, сталкиваясь. Это был экспромт, рождающийся из ярости и отчаяния. Слабость аналитика? Возможно. Я могла просчитаться. Но альтернатива — бесконечное бегство по предсказуемому кругу — вела к гарантированному поражению.

Я резко свернула на обочину рядом с полузаброшенным автопарком, заглушила двигатель. Нужно было не просто ехать. Нужно было действовать. И первое действие — окончательно оборвать цифровую нить, даже если временно.

— Дай мне свой телефон, — сказала я, оборачиваясь к Артему и протягивая руку.