Еще в прошлый раз мне показалась странной разумность этого существа, блеск Юань-ци в его глазах. Сейчас же оно подтверждало мои догадки. Чем сильнее, древнее и могущественнее монстр — тем он разумнее. Хотя можно повернуть и в другую сторону — некоторые особо одаренные интеллектом особи лучше приспосабливаются к окружающей среде, дольше живут, оставляют больше потомства и в конце концов переживают всех.
Но, как бы то ни было, человек все равно самая опасная, хитрая и гнусная тварь на свете. И никакие звери и монстры с нами в этом не сравнятся. Даже сегодняшнее положение легендарной каменной горгульи, жившей в этой пещере, возможно, не одну тысячу лет, оказалось столь плачевно всего из-за нескольких героев .
Сколько выносливости и силы не было бы у чудовища, десятки ранений не позволяли ему полностью восстановиться. Ожоги и горючая смесь мешали регенерации. Торчащие в суставах и сухожилиях обломки стрел и дротиков тормозили движения и нагружали нервную систему постоянной жуткой болью. И хотя горгулья не прекращала сопротивления, я сумел заметить, что вновь появляющиеся раны зарастают куда медленнее.
Но и у героев силы имели предел. Сейчас они сражались с противником, превосходящим их в выносливости и стойкости. Им приходилось выкладываться на двести процентов, чтобы нанести твари существенные увечья, и это сказывалось. С каждым ударом они сами начинали двигаться медленнее. Клинок Пинг Яна погружался уже не так глубоко в тело твари, а Гуанюй и вовсе сидел на кромке стены, совершенно обескровленный.
Лишь Гуй Сонг, пришедшая на выручку позже других героев , еще сохраняла боевой запал. Одним точным ударом она сумела разломать в труху пальцы врага, и теперь горгулья уже не могла кидать предметы или отмахиваться деревом. Но ярость помогала монстру не только отбиваться — но и безостановочно нападать. Грозя в любую секунду добраться до тела орчихи и разорвать ее на куски острыми клыками.
До последнего я сомневался. Гуанюй не то забыл о своем плане, не то у него просто не осталось сил на реализацию. Пинг Ян держался из последних сил, а соваться вперед без прикрытия я откровенно боялся. Это вам не драки на арене, где тебя вылечат от любой травмы стоящие рядом медики. Если я сунусь в бой, не рассчитав последствий — он станет для меня последним. Даже сейчас крайне уставшие герои быстрее меня, о горгулье же и говорить нечего.
Но и оставлять наставницу и командира в том положении, которое приближалось все быстрее, я тоже не мог. Я должен им помочь, и я могу это сделать. Пусть у меня есть только один-единственный шанс, но, если я им не воспользуюсь — потом придется жалеть всю оставшуюся жизнь. А так, надеюсь, она будет долгой и счастливой.