Вот и продержали сына в гнезде лишних два года, пока он учился контролировать магию. Конечно, магию жизни нельзя полностью взять под контроль, но можно научиться определять, когда нужно вовремя остановиться.
За эти годы много чего произошло.
У Лиама появились две сестрички, двойняшки, им сейчас по десять лет, и младший брат, которому пять. Но он уже проявляет коммуникативные способности, без особых усилий выстраивая внутреннюю иерархию.
Вот и сегодня пришёл с собранным мешком:
— Я еду с братом.
— Грей, тебя не возьмут в академию, — сказал ему отец.
— Это ещё почему? — возмутился младший.
— В академию берут курсантов с тринадцати лет, и лишь иногда в качестве исключения могут взять в двенадцать, но не в пять.
— Так издай приказ, чтобы брали с пяти лет! — тут же заявил сын и возмущённо добавил: — Что я здесь буду делать, когда Лиам уедет?!
— Ты будешь вместо него защищать сестёр и маму, — улыбнулся Лаэрт.
— А ты что будешь делать? — с подозрением спросил Грей.
И император Лаэрт не сразу нашёлся что ответить. Вот таков был мой пятилетний сын, и его отец не всегда мог вести с ним спор на равных.
В честь этого события мы решили пригласить самых близких, тем более что младший сын Фэйда тоже уезжал в академию. Правда, ему было тринадцать, а Мина, в отличие от меня радостно улыбаясь, говорила:
— Я бы ещё троих отправила, сил моих больше нет.
И я подумала, что когда у тебя восемь детишек, и семеро из них — мальчишки, то вполне вероятно, что академия — это лучший выход.
Да, Мина всё же вышла замуж за Фэйда, когда ему удалось ей доказать, что у него нет детей на стороне. Даже меня привлекли к проверке, и моя магия подтвердила, что Фэйд говорит правду.
А вот барон Мирбах так и не женился. Зато заслуженно гордится Динором, который несколько лет назад с отличием закончил академию, и стал самым молодым капитаном крыла императорской армии. И не потому, что он мой любимый племянник, ведь по документам я дочь барона, а исключительно благодаря собственным качествам.
Может, и у нас с Лаэртом было бы столько же детей, как у Мины с Фэйдом. Но первые пять лет дались и нам, и империи очень непросто. Я подсказала Лаэрту федеративный способ управления, и пять лет ушло на то, чтобы перестроить систему. И даже сейчас, спустя почти пятнадцать лет, система федеративного управления империей всё ещё настраивается.
Некоторые княжества и королевства сразу приняли это нововведение. Даже Шеханир выразил желание стать частью империи, и теперь князь Шеханира — вернее, его зять, князь Равеш, — два раза в год приезжал в столицу на заседание совета империи.