У Динора больше ничего не болело, за этим я следила, и в глазах больше не было безнадёжности. Наоборот, у мальчишки появилась надежда.
Как-то он меня сам спросил:
— Госпожа Дария, это правда — то, что вы деду говорили? Что вы можете меня излечить?
— Правда, Динор, — ответила я. — Ты, в общем-то, здоров, тебе нужно просто исправить то, что неправильно срослось. Если бы это сделали сразу, тогда, когда это только произошло, то ничего бы этого не было. Но и сейчас не поздно. Тем более что то, чем мы с тобой занимаемся, делает тебя сильнее. А значит, и излечение пойдёт быстро.
И вот настал тот момент, когда барон спросил меня об этом.
— Можно, господин барон, и нужно, — ответила я. — Сейчас самое время, потому что с каждым годом восстановление будет идти всё сложнее. И то, на что сейчас ему понадобится пара недель, ещё через пару лет может занять пару месяцев. Я очень рада, что встретила вас именно сейчас, когда мальчику можно помочь и сделать это довольно быстро.
— Расскажите мне, — попросил барон, — что вы будете делать и как это будет выглядеть.
— Это будет оперативное вмешательство. — Мне пришлось осторожно подбирать слова. — Я сделаю надрез в области поясничного отдела. Там, внутри, у Динора шрамы, их не видно, но они есть. Именно они передавливают нервные окончания, и поэтому он не может ходить, и они же мешают магии проходить, поскольку перекрывают каналы.
Я сделала паузу, внимательно взглянула на барона, но его лицо было спокойно, и я продолжила:
— Мне нужно убрать эти узлы и шрамы, и убирать я их буду, воздействуя целительской магией. И когда я их уберу, начнётся процесс восстановления. Я даже думаю, что у Динора этот процесс может занять меньше времени, поскольку магия у него есть, он просто её не ощущает из-за того, что его каналы сейчас не могут её проводить.
— Насколько это опасно? — спросил меня барон.
— В нынешнем состоянии Динора это не опасно. Он полностью восстановился, у него нет сейчас воспалительных процессов в организме, поэтому я не вижу опасности для мальчика. — Я действительно была в этом уверена.
Барон не стал мне сразу говорить о своём согласии. Только сказал, что он подумает и скажет чуть позже.
А вечером ко мне в кабинет постучал Фэйд.
После того как я поставила ему диагноз и предложила вылечить, это был первый раз, когда он самостоятельно вышел на контакт со мной. Потому что во все остальные моменты, увидев меня, он буквально сбегал: либо разворачивался, уходя в другую сторону, либо делал вид, что он с кем-то разговаривает.
Поэтому я удивилась, увидев его в вечернее время у себя в кабинете. Я там частенько задерживалась по вечерам, изготавливая и пополняя запасы травяных настоев. А сегодня как раз зашла, чтобы посмотреть, что у меня с инструментами и не нужно ли мне сделать что-то дополнительное.