Воздух в комнате мгновенно стал густым и пьянящим, пропитанным ароматом хвои и тем самым горьковатым, мускусным запахом мужчины, который я чувствовала в его ванной комнате.
В голове всплыли слова Шаны: «Выбираем не мы, выбирает наша суть». И, кажется, моя суть тоже выбрала.
Сглотнув вязкий ком в горле, я заставила себя сделать шаг вперед.
Мои губы растянулись в легкой, почти робкой улыбке. Это далось на удивление легко — а вот колени предательски подгибались и дрожали, отказываясь держать тело.
— Доброе утро... — голос прозвучал тише, чем хотелось бы, с легкой хрипотцой, выдавшей мое волнение.
Он не шелохнулся, но я увидела, как хищно прищурились его глаза, поглощая мой облик, и как нервно дернулся кадык на его шее.
В ответ на его губах расцвела улыбка. Не та идеальная, парадная и властная, которую я видела раньше, а какая-то непривычно мягкая, обнаженная и интимная.
Его взгляд медленно скользнул по моей шее, на мгновение задержался на кружеве и спустился ниже, к витиеватой вышивке на голубом шелке.
— Оно действительно сегодня доброе, Лирана, — его голос обволакивал, проникая под кожу, словно та самая вода в пруду. — И вам очень идет этот цвет. Он делает ваши глаза... глубже и ярче.
Он сделал шаг навстречу, всё еще баюкая ребенка, а я невольно задержала дыхание.
Память предательски подкинула воспоминание о вчерашнем вечере и сводящей с ума мягкости его губ.
От этих мыслей внутри сжался жаркий, пульсирующий комок, и пришло осознание, от которого перехватило дух: я хочу ощутить их вкус еще раз. Прямо сейчас.
Взгляд сам собой сместился и замер на красивой линии мужских губ.
— Прошу, я не хочу вновь пугать вас, — произнес он и вновь сглотнул, словно прочитал все мои непристойные мысли.
Но расстояние между нами всё-таки сократилось до опасного, пьянящего минимума — и сократил его именно он.
Мы оба словно противоречили сами себе: знали, что можно, а что нельзя, но упорно делали то, чего не следовало бы.
Протяни я сейчас руку — и смогу коснуться его груди, почувствовать, как бьется его сердце. Я чувствовала исходящее от него тепло, и оно манило меня сильнее, чем солнечный свет.
— Я и не боюсь вас...
Голос предательски задрожал и скатился в едва слышимый шепот, а рука сама потянулась и едва ощутимо коснулась мужской щеки.
Он вздрогнул, и мне показалось даже, что сейчас отстранится.
Но этого не произошло. Он сразу же прижался щекой крепче к моей руке и прикрыл глаза, словно наслаждаясь этим простым прикосновением.
Внутри перехватило дыхание от переполнявших меня чувств.