Для человеческой женщины, а тем более для аристократки, это было бы верхушкой позора и немыслимым скандалом.
Ох, что бы было с мамой, если бы она только узнала.
Внутри зашевелилось странное, словно забытое веселье.
И мне почему-то было всё равно на её реакцию. Даже если бы она сейчас стояла на берегу и холодно отчитывала меня, как раньше.
— Потому что она была пленницей собственного совершенства, пленницей долга и обстоятельств, — Шана фыркнула и по-ребячески выпустила изо рта тонкую струйку воды.
Этот жест внезапно рассмешил меня. Она тоже улыбнулась.
— Она была идеальной парой для короля. Любимой женщиной Карима. Безупречной королевой. Но никогда не позволяла себе быть… собой.
Внутри на мгновение встал ком, но я тут же словно выплюнула его.
Тема Руны почему-то больше не причиняла боли. И даже если Карим снова начнёт повторять свои ритуалы, я больше не боюсь.
— А ты… ты сейчас смеялась так, будто весь этот помпезный дворец — просто кучка серых камней.
Мне было приятно слышать её слова, но я боялась окончательно потерять голову. Я замолчала, прислушиваясь к биению собственного сердца.
Вопрос, мучивший меня с самой беседки, сорвался с губ:
— Шана… Как так вышло, что Руна была женой одновременно и Карима, и Рувима? У людей это невозможно. Это… неправильно и противоестественно.
— В этом мы и отличаемся от людей, — Шана посерьёзнела. — Мы не живём доводами разума. Мы подчиняемся инстинктам. В таких союзах всё решает запах, взгляд, вкус магии. Это невозможно объяснить словами, это нужно прочувствовать. Партнёра выбираем не мы, Лирана. Его выбирает наша суть.
Она на мгновение замолчала.
— А зачем противиться сути, если она желает обоих?
Щёки опалило жаром.
Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал щекочущий мороз, никак не связанный с температурой воды.
— И они жили… втроём?
— Жили, — Шана снова мягко улыбнулась и медленно приблизилась ко мне. — Любили друг друга… и…
Её голос скатился в манящий шёпот:
— Вместе ждали наследника.
Я смотрела на неё, не мигая, и вдруг осознала, что не могу отвести взгляды.
— Тогда как так получилось, что они не уберегли её?
Не знаю почему, но мой вопрос тоже прозвучал тихим шёпотом.
Она заигрывала со мной до этой фразы. После неё в воздухе словно повисло тяжёлое напряжение.
Мне стало неловко от того, что я вообще задала этот вопрос.
Шана отвела взгляд.
— Не только Карим и Рувим потеряли близких. Более шестидесяти тысяч мужчин, женщин и детей исчезли при переходе в этот мир. Рувим принял решение отправить их родных в начале перехода. Карим был против, но всё же согласился.