Он снова открыл глаза.Если это всё — сон…
Тогда почему на губах до сих пор вкус её слов?Холодных. Ровных.Слов, с издёвкой, от которых внутри всё ломается.
Он медленно сел, оперся на дрожащие руки.В голове гудело, тело ныло.
Так было? Или… нет?Он качнулся, вспомнив, как она смотрела на него сверху вниз.Не с жалостью. Не со страхом.С… ненавистью.Словно смотрела на нечто жалкое.
Он сжал зубы. Сердце сжалось в кулак.Не могла.
— Это ты убил её.
— Нет… — прошептал он, вцепившись в волосы, будто мог вытащить этим саму правду. — Нет, она не могла…
Но чем громче он это повторял, тем отчётливее звучал в голове её голос.Тем ближе — её лицо.Тем реальнее — тот ком в горле, что она оставила.
Резкий толчок — или, скорее всего, рывок — напугал. В принципе, как и любого спящего человека.
Я проснулась и испуганно уставилась на него, не в силах отвести взгляд. Но он не смотрел на меня. Мельком проследив за его взглядом, замерла. Он смотрел на мой рисунок.
Я сразу поняла — он знал его. Этого мужчину.
Он смотрел на рисунок — и, кажется, медленно зверел.
Его глаза вновь начали полыхать зеленью, и магия вырвалась за пределы тела.
Сердце сжалось в ледяной, тяжёлый ком — но не от страха. Скорее, от грядущей боли, которую причинит он мне вновь.
Стоило бы отвести взгляд, чтобы он не понял, что бушует во мне, но я упорно продолжала смотреть на него.
Пусть видит. Пусть знает.
Что я не боюсь — а ненавижу его.
Пусть смотрит на нарисованные угольные глаза и знает, что я выбрала этого незнакомца, а не его.
И не важно, что моё тело в его власти — моя душа никогда не будет принадлежать ему.
Я чувствовала, как в нём поднимается ярость. Как внутри него сжимается что-то тёмное, дикое.
Но мне было всё равно.
Мне хотелось смеяться ему в лицо.
Хотелось сделать ещё больнее. Хотелось растоптать и разрушить его — так же, как он разрушил меня.
Я дёрнулась вперёд и быстро забрала листок с рисунком — он вдруг ожил вслед за мной.
Как будто взорвался изнутри.
Дёрнулся вперёд, сжал мою руку с рисунком так сильно, что я не выдержала, вскрикнула от боли и разжала её.
Резко вырвал лист из моих пальцев и отскочил в сторону.
А потом... как безумный начал рвать рисунок.
Рвал с такой ненавистью, что внутри вновь пробудился страх.
Рычал как зверь, издавая глухие, сдавленные звуки.
Кусочки истерзанной бумаги сыпались к его ногам.
А я смотрела — и не могла понять его реакции. И вновь проживала боль.
Он не просто разорвал мой рисунок. Он ведь разорвал моё чувство. Мою память.
То, что я хранила и берегла как нечто ценное, что принадлежало только мне.