Я хотел бы её забыть. Но не мог.Я до сих пор до безумия любил её.Хотел, чтоб она была рядом, и у нас была полноценная семья, а не вот это вот.
Медленно попытался встать — и не смог, обессиленно рухнул обратно.Всё-таки вчера я перебрал этого пойла.
Вновь попытался встать.Ноги предательски задрожали, как у пьяницы, пропитого до костей.Грудь жгло, в голове шумело. Такое было впервые.Эта мысль заставила напрячься.
Поднялся. Медленно. Сквозь боль. Сквозь слабость.Рука коснулась спинки кресла, как опоры. В другой — бутылка.Сжал её — и стекло хрустнуло в ладони.
Ведь она была здесь. Правда же?
Оглядел комнату. В голове мелькали обрывки, которые казались правдой.Сделал шаг, но споткнулся о вторую бутылку, что валялась на полу. Не успев удержать равновесие — рухнул вниз.
Шум удара эхом отозвался в пустой комнате.Дыхание перехватило.Какого дьявола?!
Я лежал, не в силах подняться, глядел в потолок.Тишина вокруг стала почти осязаемой, и в ней как будто снова родилась эта вечная пустота.Зажмурился, стиснул зубы, чувствуя, как тело разрывается от боли.
Медленно оттолкнулся от пола — и тут же снова почувствовал её взгляд.Вскинул глаза, ища её, но здесь было пусто.Никаких шагов. Никакого шума.Только ощущение, что она наблюдает.
Монстр — внутри меня, не давал дышать, не давал вставать, заставлял гореть изнутри.
До чего же ты докатился?Ты же похож на кусок дерьма.
— Я не позволю этому дерьму победить меня.
Хватит!Стиснул зубы, чувствуя, как вены пульсируют в висках.Закрыл глаза, стараясь расслабиться.
«Это ты убил её» — слова вновь возникли в голове и холодный взгляд голубых глаз.
Неужели это правда?
О нет… Эта девочка не может так смотреть. Смотреть, словно убивая — а ещё наслаждаться этим.
Но тогда откуда этот взгляд?
Может, всё это просто сон?Может, не было этого взгляда — холодного, словно из-подо льда.Не было этих слов.
Закрыл глаза. Сердце, всё ещё учащённо стучащее, будто пыталось пробиться наружу, немного замедлилось.
Та девочка… Нет. Она не могла.Слишком мягкая. Слишком живая. Слишком настоящая.Она дрожала даже от порывов ветра.
Нет, она бы не смогла.Это всё сон.Это наваждение.
Это его чувство вины и потери, перемешанное с усталостью и злостью, нарисовало этот образ.Это всё — воспоминание о крошечном комочке, который я собственными руками закапывал.
Резко вдохнул.
Да, она не могла. Ей бы не хватило духа так смотреть.Она боялась даже собственного отражения. А его — ещё сильнее.
И всё же…Почему тогда всё болит?Почему тогда грудь, как будто пронзили насквозь?Почему так трудно дышать?
И почему, чёрт возьми, он всё ещё чувствует её запах — этот тонкий, еле уловимый, но слишком живой, чтобы быть сном?