— Сэя, нас приставили к вам для охраны. Приказ его величества, — произнёс один из незнакомых мне стражников.
Я сглотнула.
Для охраны.
— Мы должны сопровождать вас повсюду и не отходить ни на шаг.
Я медленно выдохнула. Стало как-то не по себе.
И ведь даже не предупредил!
Хотя, если подумать, после всего, что произошло здесь, после поступка Карима, мне, наверное, следовало бы радоваться такой заботе.
Но отчего-то радости не было.
Я чувствовала себя птицей, которую выпустили из клетки, только чтобы тут же посадить в другую, пусть и гораздо более просторную.
— Хорошо, — наконец ответила я. — Тогда пойдёмте. Меня ждут на южной террасе.
— Никому больше не говори об этом.
Тихо проговорила, заглядывая в глаза взволнованной сестрёнке.
— Я поговорю с Его величеством, — тихо продолжила я и аккуратно взяла её за руку.
Глаза Хлои испуганно расширились.
— А как же папа? Его ведь могут сослать на каторгу или того хуже — казнить.
Кажется, она лишь только сейчас осознала последствия того, о чём говорила.
— А что тогда будет с нами?
Её напуганный шёпот заставил меня засомневаться в собственном, мгновение назад принятом решении.
Я и сама замерла. Сказать ей, что всё будет хорошо, язык не поворачивался, потому что я и сама, по сути, была никем. Сглотнула, осознавая, что действительно не знаю, как может поступить Рувим в такой ситуации.
Но заговор. Это ведь такая дерзость и такое оскорбление.
— Девочки, ну что вы там замерли?
Отец, до этого наигранно увлечённо говоривший с матерью, слишком громко окликнул нас с Хлоей.
— Лирана! Доченька! — слащаво пропел он.
Я перевела на него взгляд.
Хлоя же, напротив, ещё крепче схватилась за мою руку и, смотря в глаза, спросила:
— Ты всё равно расскажешь?
Вновь посмотрела на неё.
— Я пока не знаю, но мне кажется, что я должна это сделать.
Взяла её под руку и медленно, словно нехотя, потянула к родителям. А внутри всё кричало о том, чтобы я бежала отсюда подальше.
Краснощёкое лицо отца расплылось в широкой улыбке.
Он тут же направился в нашу сторону, раскинув руки, словно собирался заключить в свои объятия весь мир.
Внутри резко поднялось отвращение.
Лжец.
Я едва успела осознать, что он хочет сделать, как отец сграбастал меня и крепко прижал к себе.
— Ну здравствуй, моя красавица! Что за стать, что за осанка! — громогласно рассмеялся он, похлопывая меня по спине.
— Здравствуй, отец, — пробормотала я и замерла, перестав на мгновение дышать.
Но стоило вдохнуть, как меня накрыло таким крепким перегаром, что глаза предательски заслезились, а нос сморщился.
Боги милосердные!