Слова легли между нами тяжёлым грузом.
Но вслед за смущением пришла и страшная, холодная догадка.
— Значит, Карим не просто хочет вернуть её, — тихо произнесла я. — Он хочет отомстить брату? Хочет доказать: «Смотри, вот она, Руна, и теперь она принадлежит только мне»?
Шана резко приблизилась, оказываясь вплотную ко мне. Её когтистые тёмные руки почти невесомо коснулись моих плеч, а янтарные глаза впились в мои — растерянные и непонимающие.
— Есть одна вещь, которую Карим не примет никогда, — её голос вновь упал до шёпота.
Моё дыхание замерло.
— Руна была их общим прошлым. А ты — это будущее. Рувим это видит и понимает. А Карим… Карима погубит его собственная память.
Я отвела взгляд, пытаясь обдумать услышанное.
— Но ведь браки среди нагов не расторгаются. Это слова самого короля, — я вновь посмотрела Шане прямо в глаза. — Мы никогда не сможем быть вместе, пока я формально жена Карима.
В этот момент со стороны берега донёсся сухой, слегка грубый голос. Послышались быстрые шаги и резкие команды стражников. Мы обе перевели взгляд на берег.
Шана мгновенно замерла, глубоко вдохнув. Её хвост ушёл на глубину, а взгляд хищно метнулся в мою сторону.
Я инстинктивно погрузилась в воду по самый подбородок, стараясь спрятаться в глубине тёмной воды, и кожей ощутила свою беззащитность и наготу.
Мы находились немного в стороне, а стоящих на берегу стражников от нас скрывала раскидистая ива, растущая у самой воды.
Обратный путь во дворец прошел в гулком, тяжелом молчании. Кирон шел чуть впереди, его широкая спина казалась каменной стеной, отгородившей меня от всего мира.
Он молчал всю дорогу, и я была ему за это благодарна — любые слова сейчас казались лишними и ненужными. Всё, что я хотела и думала по поводу Яны, я уже высказала и, наверное, сказала даже больше, чем следовало бы.
Едва я переступила порог своих покоев, сердце пропустило удар и пустилось вскачь, гулко отдаваясь в висках.
В центре комнаты, залитой золотистыми лучами солнца, стоял он.
Король держал сына на руках, бережно прижимая к груди маленький сверток. Но стоило двери открыться, как он замер.
Его темный, глубокий взгляд мгновенно метнулся ко мне, и я физически, кожей ощутила, как по комнате прошла невидимая, вибрирующая волна его силы.
Внутри всё сжалось от сладкого и одновременно пугающего волнения. Кожа, еще хранившая прохладу пруда, внезапно вспыхнула жарким румянцем под его пристальным, изучающим взглядом.
Я замерла на пороге, не зная, куда деть свой взгляд и свои руки, которые вцепились в подол платья, безжалостно сжимая его.