Упав на пол, тут же попыталась встать... чтобы... что?
Помешать ему?
Вряд ли получится.
Села. Слёзы вновь покатились по щекам.
Сердце стучало, как птица в клетке.
Он разметал покрывало, вышвырнул подушку, схватил мой мешок с рисунками и начал разбрасывать всё, что находил внутри. А потом начал их рвать. Потому что там было только одно лицо.
— Нет! Нет! Нет! — зашептала я, закрывая глаза руками. Видеть, как он уничтожает и рвёт меня изнутри, было больно.
Он рвал и рвал, рвал и рвал.
Будто хотел уничтожить не просто бумагу, а того, кто был на ней изображён.
Его грудь тяжело вздымалась. Так же резко вскинул взгляд на меня и с очередным рыком бросился ко мне.
Схватил за шиворот и швырнул на койку. Удар о стену окончательно выбил воздух. Я сжалась от ужаса.
Схватил за шею и вдавил её в койку, резко начал задирать подол.
Его действия так напугали, что я начала визжать и отбиваться.
Он был по-прежнему нагом и оставался в полной своей трансформации.
— Даже расторжение брака?
Мужчина удивился. Очень удивился.
— Расторжение брака… с Каримом? — Он приблизился ко мне и даже понизил голос.
— Да!
— Вы хотите расторгнуть обеты с сэем Каримом? Но почему?
Он явно не мог понять, что происходит. Да и не нужно ему этого понимать!
— Ну так что? Я вправе просить об этом?
Он отстранился. Его растерянность была такой осязаемой, что это уже начало раздражать.
— Да, конечно. Но решение будет принимать сам Повелитель. Вам лучше поговорить с ним лично.
— Мне нужно собраться, — тихо выдохнула я, всё ещё стоя у стены.
— Конечно, — с лёгким поклоном отозвался мужчина. — Мы подождём вас в холле с господином Каримом.
Он ещё раз склонил голову, развернулся и неспешно зашагал прочь. Я смотрела ему вслед, пока звук шагов не растворился в гулких коридорах.
Только тогда наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Грудь сжалась, дыхание стало прерывистым. Осознание — тяжёлое, хрупкое — накрыло с головой.
Неужели я рискнула попросить о таком? И… я согласилась стать кормилицей.
Если Повелитель согласится — я максимально сильно постараюсь подойти на эту роль.
Это ведь шанс. Возможно, единственный — стать свободной.
Только почему-то внутри всё сжималось от боли, будто я предавала саму себя и малыша, которого потеряла.
Моего родного, любимого… Того, кого мне не дали даже подержать на руках.
Слёзы сами покатились по щекам. Беззвучные, горячие.
Я молча вернулась в комнату Яны. Она не спала — завидев меня, вскочила.
— Я уезжаю. — Быстро достала рисунки и прижала к груди.
Смахнула слёзы, провела ладонью по лицу.
— Там люди. Во дворец требуется кормилица для принца. Меня пригласили, — замолчала, подняла на неё взгляд. — Поможешь мне?