— Мизар… — шепчу одними губами, утопая в его глазах. — У тебя очень красивое и необычное имя.
— Оно означает «звёздный наследник» на древнем языке.
Опять улыбаюсь. Звёздный наследник… Ему подходит оно.
Мне почему-то хочется оберегать его всей душой. Словно этот малыш — не просто ребёнок. А шанс. Мой маленький шанс… на жизнь.
Чувствую движение у двери — и поднимаю взгляд. Всё внутри сжимается от осознания того, кто передо мной.
Смотрю в его чёрные глаза — и тону в них. Он медленно опускает глаза вниз, рассматривает, изучает меня, и от этого будто сам загорается изнутри.
Кровь внутри меня ускоряет бег и бьёт в голову — осознанием: это он…
И я хочу, чтобы он смотрел на меня так. Именно так. Этим пожирающим взглядом.
Будь это кто угодно другой — я бы, наверное, начала стыдиться. Это было бы неправильно и неестественно — когда на тебя смотрят таким взглядом.
Но когда смотрит он — хочется совсем другого.
Перед глазами неожиданно появляется спина сэя Кирона.
Он заслоняет собой того, кто завораживает меня, и будто лишает воздуха.
Я сглатываю и, будто очнувшись, быстро прикрываюсь тканью.
Скорее потому, что так надо… а не потому, что стыдно.
Заморгав, опускаю взгляд — и вижу, что ребёнок в моих руках закрыл глаза, но всё равно продолжает сосать грудь.
Я больше не вижу его угольных глаз — но вдруг понимаю, у кого точно такие же.
А если это так… получается, он… мой незнакомец… является братом Карима. И… королём...
— Повелитель… — слышу голос сэя Кирона.
И вновь поднимаю взгляд на мужчин.
Что ж... значит, всё-таки — повелитель.
Не знаю, что чувствую. Смятение, какое-то странное желание, чтобы он заговорил со мной, а ещё — лёгкую растерянность.
— Всё в порядке, Кирон, ступай. Я хочу познакомиться с сэей Лираной.
От его голоса по телу бегут приятные мурашки и сворачиваются где-то в груди в комок.
Только этот комок не душит, а как будто наоборот — окрыляет и позволяет дышать полной грудью.
Поправляю ткань и сильнее прижимаю к себе ребёнка.
Даже нет… не так — крохотного малыша. Потому что он правда кажется крохотным.
Не могу оторвать глаз от мужчины. Нагло, не контролируя себя, разглядываю его в ответ.
У него очень необычная внешность. По крайней мере, для наших мест.
И они совсем не похожи с Каримом. Такие же противоположные, как день и ночь. Смуглый, статный, черноглазый. И Карим — зеленоглазый блондин с светлой, почти мраморной кожей.
На фоне его чёрных кудрей золотисто-смуглая кожа кажется ещё ярче — словно золотистая бронза, отполированная вечными ветрами и болью жалящих песков бескрайних пустынь.