И я будто стала другой.
Сонная, с лёгким туманом в голове, но впервые за долгое время не чувствующая пустоты. Я не выспалась. Глаза щиплет, и тело тянет обратно в подушки.
Но внутри — странное, тихое тепло. Как будто кто-то внутри открыл окошко, и в меня заглянул солнечный луч.
Снова посмотрела на него. Он активно дёргал ручками и ножками, не плакал — булькал и кряхтел, будто что-то рассказывая.
С удовольствием потянулась и медленно села на край постели. Накинула халат и подошла к его колыбели.
Он заметил меня, на мгновение замер, но тут же вновь зашевелился.
— Маленький Мизар, — прошептала одними губами.
Звучит странно, необычно, но почему-то подходит ему.
Он вновь смотрел на меня, вновь как будто в самую душу, проникал всё глубже и хотел остаться там.
Где-то под кожей, где-то там, в глубине моей души, он искал и очень хотел материнской любви. И это было завораживающе прекрасным.
Погладила его тёплую щёчку — и он вдруг улыбнулся. По-настоящему, очень широко. И задергал ногами ещё интенсивнее.
В груди что-то больно ёкнуло и сжалось. Стало страшно.
Но не за себя, а за него.
Что будет, когда Карим вернётся? А если он заставит меня оставить ребёнка… Что тогда будет с малышом?
Ведь он такой крошечный.
С одной стороны — такой чужой… и в то же время уже мой. Как будто он уже проник в обломки моего сердца и вытягивает из него всю мою боль.
Яна вошла без стука — как будто знала, что я уже проснулась.
И это заставило меня вздрогнуть от неожиданности, когда двери распахнулись.
— Доброе утро! Как вы сегодня спали? — весело пропела она, и голос её был таким довольным, что внутри проснулось странное любопытство, перемешанное с тревогой.
Неужели они с сэем Кироном… Хотя что это я… Это не моё дело.
Но спросить я просто обязана. И спросить с него.
Потому что она мне очень дорога — как подруга и как сестра. Кивнула ей и спрятала своё любопытство поглубже.
— Доброе… Хорошо спали.
Улыбнулась и увидела, как вслед за Яной Мила несёт поднос с завтраком.
— Кажется, он выбрал вас, — мягко улыбнулась Яна и подошла ко мне. — Спит только возле вас. Да и теперь вы ему как мать…
— Наверное, — перебила её, потому что эта тема всё ещё смущала меня и причиняла боль.
Я кормлю и привязываюсь к чужому ребёнку, а мой — где-то там, в сырой земле, закопанный собственным отцом.
Нахмурилась, отвернулась.
— Извините, сэя Лира. Я не хотела напоминать. — Скажи мне… Ты ничего не слышала о сэе Кариме? Где он?
Яна просто покачала головой и начала помогать расставлять мой завтрак на столике. А вот Мила как-то вся напряглась и старалась не смотреть на меня.