— Проводи меня к нему.
Путь короткий. Но тяжёлый. Издалека слышны крики: рёв, звон металла, срывающийся голос Карима.
Он клянётся разорвать всех, кто держит его взаперти.
То, что я вижу — напрягает.
Карим тоже в полной трансформации. Огромный. Хвост мечется, гремит по стенам. Он вне себя. Четверо солдат снаружи держат копья, готовые вонзить — лишь бы он не вырвался.
— Оставьте нас, — мой голос ломается.
Никогда не думал, что мы окажемся по разные стороны решётки.
Все вздрагивают. Даже Карим.
Он резко переводит взгляд на меня. Злость. Ненавистьэ. Боль.
— Выпусти меня, — рык, полный ярости.
— Если дашь клятву, брат…
— Клятву?! Какую, к чёрту, клятву?! Твои псы вломились ко мне домой посреди ночи и заявили, что моему брату нужна МОЯ жена! Не смей приближаться к ней! Она — МОЯ!
Он с грохотом бьёт хвостом по прутьям.
Я сглатываю. Его слова режут, как нож.
Подхожу ближе. Встаю напротив решётки.
— Я не претендую на твою женщину, брат мой. Моему сыну нужна кормилица. Только поэтому я на это пошёл.
— Я запрещаю! Не смей приближать к ней своего ублюдка! — он рычит, ударяя кулаком по стене. — Она МОЯ!
Прикрываю глаза. Внутри жжёт.
— Карим… давай поговорим. Я не могу больше так жить. Прости меня, если я в чём-то виноват. Я не знал, что всё обернётся так. Неужели ты правда думаешь, что я рискнул бы нашей семьёй, если бы знал?
Я хватаюсь за решётку. Он с той стороны — хватает мои руки, сжимает до боли.
— Я ненавижу тебя, — сквозь зубы. — Ты уничтожил всё, что я любил.
Вырываю руки.
Злость поднимается, пульсирует в висках.
— Я?! Это ты притащил ту книгу! Ты пообещал всем спасение, дал надежду — и обрёк часть из нас на смерть! Да, я поторопился. Но не я один виноват.
Отворачиваюсь.
— С твоего разрешения или без — она станет кормилицей моего сына, если он её примет. Если не успокоишься — будешь сидеть здесь, пока он не вырастет. Мне надоело быть виноватым во всём. Мы оба виноваты.
— Не приближайся к ней… Я УБЬЮ тебя, Рувим… если хоть пальцем её тронешь…
Мои кулаки сжимаются.
— Не трону. Пока она сама не попросит.
— НЕТ! Она МОЯЯЯЯЯ!
Позади — его рёв. Дикий. Животный. Я чувствую, как он пылает ненавистью и ревностью.
Вырываюсь из тьмы и несусь к покоям, где мой сын.
Чувствую — она там.
Всё внутри замирает. Как перед прыжком в бездну.
Открываю дверь. Без стука. Просто хочу увидеть.
Хочу увидеть, как женщина, которую я люблю, кормит грудью моего сына.
Становится больно. Жалею. Жалею, что этот ребёнок — не наш.
Что я не могу быть рядом, обнять их, быть частью этой тишины, этой близости.
Горло перехватывает.
Взгляд — в её глаза. Синие. Полные слёз.