— Вот и потеряли твои бояре страх, государь, — сказал я. — Страх потеряли, а Литовские земли прибрать хотят. Вот и смущают тебя Литовскими прелестями. А те ведь и под Шведов, или Поляков могут уйти с перепугу. Или под орден. Тогда тебе со всеми немцами сражаться придётся. И это в то время, как с ордой не всё решено. Казань, Астрахань, Ногайская орда, Крымский хан. Мало, что ли там дел, что мы всё на Литву смотрим.

— Ты про кого говоришь, что меня смущают? — насторожился Василий Иванович.

— Да, всех твоих литовских князей Гедеминовичей: Бельских, Мстиславских, Волынских. Да, и мятежные Глинские… Ведь они эту войну с Литовским княжеством затеяли? Нет?

— Кхм! И это тоже твои видения? Или с чьих-то слов говоришь?

— С чьих слов, государь? — я вздохнул. — Весь, как на ладони перед тобой. И не видения это. Послухи мои, что слышат, то и доносят. Так ты тоже читаешь их, кхм, доносы.

— Не до доносов мне твоих доносчиков давно, — буркнул государь. — Когда ты в Москве был и сам читал, тебя интересно было слушать. А их…

— Но работают исправно, — поспешил сказать государь, увидев мой немой вопрос.

Помолчали. Подумали. Выпили по кружке пива, закусив вяленой, располосованной на полосы, стерлядью.

— Значит надо уже сейчас собирать войска, — сказал государь. — Прямо сейчас поеду в Волок.

— И разошли указ, чтобы народ в леса уходил.

— А посевная? — спросил государь.

— А в полон? — спросил его я.

Василий Иванович сплюнул.

— Ну, смотри, Федюня! С огнём играешь!

— Не играю, — тяжко вздохнул я. — Не придут татары с таким войском, я сам кол вытешу, намажу его салом и…

Василий Иванович напрягся.

— И-и-и? — спросил он, требуя закончить мысль.

— Отдам его тебе, государь, — закончил я, потупив глаза.

Василия Ивановича глаза снова полезли на лоб.

— Для чего? — спросил он. — Для кого, то есть?

— Кхм! Для меня, наверное. Коль посчитаешь нужным, казнишь.

— Кольев у меня достаточно, — буркнул Василий Иванович.

— Так я же для себя его гладеньким сделаю. Чтобы без сучка и задоринки.

— Тьфу на тебя, Федюня! — снова сплюнул государь и невесело рассмеялся. — Можешь ты меня рассмешить даже тогда, когда совсем смеяться не хочется.

Мы уже четыре года занимались изготовлением луков, как простых, так и композитных. Двадцать мастеров ежедневно собирали и клеили луки. Для них мы и изготовляли струбцины, так как известно, что при склеивании очень важна степень прижатия поверхностей друг к другу. И не только для луков нужны были струбцины, но и для обувщиков, склеивающих элементы сапог и некоторой непромокаемой одежды.

Клей из осетровых пузырей очень крепкий но эластичный и годился для наших экспериментов со спецодеждой, но не только он. Варили клей и из испорченных беличьих шкурок, вымачивая их в воде с негашёной известью. И тут я не был изобретателем. Сии технологии использовались нынче повсеместно.