Отцовые кони были тоже не аргамаками, но отобрали их у тевтонских или ливонских рыцарей и они сильно отличались комплекцией от наших. Отец за годы войны, прислал много обозов с подарками, запряженных крепкими конями, которым я уделял много времени, опасаясь, чтобы они не околели, а потому тщательно следя за эксплуатацией (коней раздали по разным селам), уходом и выгулом.

Отец от увиденного призадумался. Когда мы возвращались, он о чём-то тихонько переговаривался с ближниками и они изредка поглядывали на меня.

— Что задумал, отец? — спросил я.

— Хм! — он скосил на меня глаз.

Не пристало в этом времени сыну малолетке так обращаться к отцу.

— Говорю, же. Совсем взрослым себя чувствует, — сказал он, обращаясь к дружинникам. — К отцу уже запросто обращается, как к ровне, а ещё даже в новиках не состоит. Девять лет оболтусу, а такое хозяйство держит. Кому скажи, никто не поверит. Может тебе своё сельцо выделить? И женить тебя?

Я нахохлился, но потом выпрямил спину.

— Одного села мало. Во всех других твоих сёлах тоже полный порядок и тоже промыслы расширены. В Новый Город много рыбы на ярмарку возим. А за сапогами к нам даже из Москвы едут.

— За, какими сапогами? — нахмурился отец.

— А вот за такими, — показал я свои сапожки, вставленные в стремена.

Отец прищурился, вглядываясь в них и спросил:

— А что в них не так?

— А ты у сапожника спроси.

— Ты не дерзи, сын, — нахмурился отец. — А то, не посмотрю, что меня выходил, а отхожу ремнём.

— Я не дерзю, отец. Просто на словах не расскажешь. Это нужно к сапожнику идти. Или сапог снимать. А в прочем…

Я заложил левую ногу на загривок жеребцу и стянул сапог.

— Вот, видишь? — сказал я, сгибая подошву. — Мягкая, но прочная. Там железная пластина стоит.

— Пластина, говоришь? А ну, дай ка сюда!

Я передал ему сапог. Отец согнул подошву.

— Хм! И правда.

— В такой обутке легко ходить, — сказал я. — Ноги не устают. И воевать удобнее. Ваши сапоги, как каменные. Сидеть в седле в них ладно, а ходить — невмочь.

— Хм! А ведь он прав, други мои. Хотел бы и я попробовать поносить такие сапоги.

— Поносишь ещё, — я улыбнулся. — Какие твои годы. Вот нога срастётся и поносишь.

— А такое железо, на сапоги тратить прекращай. Ежели оно такое крепкое, так его на оружье лучше пустить.

— Это простое железо, болотное. Оно выгнуто и особую канавку имеет, оттого и не гнётся.

— Ладно, посмотрим. Всё одно продажу таких сапог прекрати. Смотрите они у тебя ещё и выгнуты особливо. Как по ноге. И к чему?

Отец даже фыркнул пренебрежительно.

— А вот наденешь такой сапог и узнаешь, — улыбнулся я.