Било ружьё убойно утиной дробью на расстояние до ста метров. Уток не было, но чаек собиралось в устье нашей реки много. Вот мы и опробовали на чайках… Жуткое зрелище… Хотя… Ничто не пропадает у охотника. Мясо убиенных птиц пошло на приманку в крабовые ловушки. Но эффект выстрела меня сразил, как чайку. Десять таких «утятниц» с расстояния двадцать метров оставили на стене нашей крепости неизгладимый, необычайной плотности след от пяти килограммов дроби.

— Оружие последней надежды, — подумал я и мы стали тренироваться попадать с качающейся палубы из автоматического оружия, коим были автоматы и пулемёты под натовский патрон 5,45 мм. Почему натовский, а не Калашников? Да потому, что где я Калашниковы мог хоть в СССР, хоть в России купить? А в капстранах, сколько угодно. Особенно на экспорт. У Болгар, например, шла только на экспорт штурмовая винтовка AR-M1 — модернизированная версия нашего АК-47, или германский пулемёт Heckler Koch HK21 со сменяемым стволом под снайперский патрон и снайперскую стрельбу. То есть, за пределами Родины оружия было больше и оно было доступнее. Как и боезапас.

Потом мы всё-таки попробовали пострелять с «утятницы» со снайперским прицелом патронами 12,7СЛ с бронебойно–зажигательно пулями. Уже смеркалось и зрелище порадовало глаз. Бочка с ворванью, брошенная в море, загорелась с первого выстрела. А если с порохом? А если попасть в крюйт-камеру?

За лето я находился по морю до икоты. Находился по морю, нанырялся с аквалангом и просто накупался-наплавался. В гидрокостюме-то, что не купаться?

Экипаж ходил на шхуне до льдов, проверяя борта на прочность, электродвигатель на оборотистость, экипаж на живучесть, а меня на стрессоустойчивость. Все испытуемые испытания выдержали достойно.

Василий Иванович ко мне с крепостью, узнав, что она уже построена, от самого султана Сулеймана, не приставал. К Сулейману обратился Казанский Сахиб Гирей с жалобой, что московиты, де, притесняют и на его землях свои крепости ставят, просился, чтобы султан взял Казанское ханство под свою руку. Мехмед Гирей, видимо от моих ран, всё-таки скончался, а его брат Саадат, напал на Астрахань и Казани помогать отказался.

Султан заявив, что Казань теперь его, пригрозил, чтобы Василий Иванович не смел нападать на Казань. А построив городок против устья речки Ветлуги, больше нигде крепостей не ставил. Я, когда узнал, только перекрестился и, смело отпросившись у государя отъехать на Балтику (он просто махнул на меня рукой), я «типа уехал» к Белому морю. Караван с провизией и железным купоросом я, конечно же, отправил, а сам пошёл другим путём.