Он протянул руку, скользнул пальцами по моей шее к ключице, и стало ясно что эту фантазию
он вынашивал с того момента, как я переехала на этаж к высшему руководству.
Я отстранилась.
- Не начинай, а?
- Да ладно тебе, Оль, - он наклонился еще ниже, возбужденно дыша в ухо, и знакомый запах
его парфюма ударил в нос. - Все же свои. Я твой муж, если забыла. А женщина без мужчины
быстро сохнет...
Он ловко поддел мою прядь волос, провёл по ней пальцем и чуть потянул, заставляя поднять
голову. Я оттолкнула его руку.
- Хватит!
- А что, теперь у тебя в фаворитах генеральный? - прошипел он, начиная злиться. - Думаешь,
не вижу, как он на тебя смотрит? - его нетерпеливое возбуждение было таким явным, что он
даже слова перестал подбирать, стремясь добиться своего. - Ну давай хоть проверю, что ты не
стала вдруг фригидной из-за своих болячек... для твоего же блага, ну? Хочешь, чтоб я прямо
тут? Только представь: генеральный за стенкой, а мой член в тебе. Знаешь, как бы его
перекосило, если бы он услышал и понял, как я сладко тебя трахаю, мощно и глубоко...
Я резко поднялась, отодвинув стул.
- Если так неймется, иди домой, тебя там кастрюля заждалась! Или в туалете подрочи, - я
сузила глаза и не удержалась от тонкого подкола: - По-быстрому, как ты любишь.
Лёша зло ухмыльнулся. В его глазах горело уязвлённое самолюбие.
- Вот, значит, как. Значит, теперь ты у нас неприкасаемая, да? Кабинет возле генерального,
юбка поуже... и всё, уже богиня. Загордилась, значит. Поня-я-ятненько...
- Лёш, выйди.
- Да ладно тебе, не начинай, - он ухватил меня за талию, но я снова резко отстранилась.
Внутри поднялась волна злости.
- Отвали!
Лицо мужа потемнело, и он прошипел, теряя маску любезности:
- Ты что, забыла, кто тебе всё устроил? Кто тебя сюда протащил, кто кормит, кто ребёнку
игрушки покупает?
- Я не твоя собственность, - отрезала я в ответ, - и больше не собираюсь терпеть твое
хамство. Хочешь поговорить - научись сначала разговаривать нормально.
Лёша на секунду замер, будто не поверил, что услышал это от меня, обычно такой тихой и
покорной. Потом лицо у него скривилось.
- Умная очень, да? - протянул, сощурившись. - Что ж, посмотрим, как запоёшь, когда я тебе
напомню о том, кто в нашей семье главный. Не пожалей потом, Оль. Я не всегда буду таким
добрым.
Он развернулся и чуть не взрезался в дверь, забыв, что сам же ее и запер. На то, чтобы ее
открыть, ушла доля секунды, но красиво умчаться прочь у него не получилось, потому что в
приемной стоял Верховцев с Инной, рассматривая содержимое раскрытой папки в ее руках.
Генеральный беседовал с ней и сразу замолчал, когда в дверях моего кабинета нарисовался