внимания, чем любая реклама.
- Ой, у меня тут папочки, - защебетала она и наклонилась к открытому ящику, так что любой
мог полюбоваться на два округлых «аргумента» в ее провокационно-приличном вырезе. Бумаги в
ее «папочках» лежали идеально пустыми. Просто обложки без содержания.
Светка из смежной группы продаж, проходя, склонилась ко мне и шепнула:
- Смотри, павлина включила. Только хвоста не хватает.
Я улыбнулась краешком губ:
- У неё всё впереди.
- Ну, тут перспективы ясные, - хмыкнула Светка. - С такими «папочками» у клиента первым
делом поднимется вовсе не договор. Со стула вставать не придётся - кое-что само встанет.
В этот момент мимо прошёл Лёша. Знакомый шлейф его парфюма зацепил воздух, и я невольно
задержала дыхание, чтобы его не вдыхать. С некоторых пор меня от него тошнило.
- Держи всё под контролем, - бросил он мне коротко, даже не удостоив взглядом.
А потом обернулся к Анфисе. Голос стал мягче, в уголках губ появилась
снисходительно-покровительственная скупая улыбка.
- Покажи им, на что ты способна.
Контраст был таким явным, что даже Светка фыркнула. А я опустила глаза и как никогда ясно
поняла, насколько муж для меня… чужой человек. Это был всего лишь ещё один штрих к его
портрету - холодному, расчётливому, до боли понятному. И чем отчётливее складывалась эта
картина, тем меньше оставалось во мне сожаления.
Если отодвинуть давящее чувство обиды… то такого самовлюбленного эгоцентричного гада терять
совсем не жаль!
В машине Анфиса щебетала без умолку - как, где, с кем она «сама тянула» проекты, и как её
«везде ценили». Лёша поддакивал, иногда поправлял её по мелочам, будто режиссёр перед
премьерой. Я сидела с ноутбуком на коленях и молча проверяла документы: логистика, маршруты,
страховка рисков, письма с подтверждениями, пометки о складах, даты, телефоны ответственных.
Всё, что потребует клиент, должно было лежать под пальцем - здесь и сейчас.
Но краем глаза я прекрасно подмечала всё, на чем раньше не стала бы заострять внимание,
доверяя любимому мужу. Например, то, как однажды его рука скользнула к подлокотнику и почти
коснулась ладони Анфисы. Почти. Игриво так, покровительственно.
Я отвернулась к окну.
Мир за стеклом был прост: полосы, деревья, вывески. Внутри простым не было ничего. Потому
что если бы сейчас я закричала «я всё видела, сволочь!», он бы ответил: «Да что ты
придумала, просто совпадение». Но теперь-то я знала это «совпадение» наизусть, как чужую
роль, которую тебе навязывают в семейном спектакле.
Холодный комок сжался в животе. Но вместе с болью пришло и ощущение твёрдой почвы под