и на приёме объясни ему, что «минет - это не считается». Пусть тебе посочувствует и
предложит альтернативы.
В коридоре издали послышались тяжёлые шаги. Я не обратила внимания сразу - после планёрки
все расходились по кабинетам, а взбешенный Лёша как раз сжал губы в тонкую полоску и гневно
прошептал:
- Оль, ты что, издеваешься? Любой муж имеет право хотя бы…
- Любой муж имеет право уважать здоровье своей жены, - я улыбнулась так, что это больше
походило на оскал. - Всё остальное - твои эгоистичные фантазии и хотелки. Так что это твой
шанс потренировать терпение. Ну, или руки.
Он зло дёрнул плечом, но так и не нашёлся, что ответить.
Внезапно тишина стала плотнее. Я почувствовала её кожей, как чувствуют взгляд в спину.
Подняла глаза… и замерла.
Генеральный подошёл бесшумно, как большой хищный зверь на мягких лапах, и остановился ровно
там, где слышно каждое слово. Он смотрел прямо на нас. Его лицо оставалось каменным, но я
знала, чувствовала: он слышал всё.
Муж кашлянул, резко отпустил меня, выровнял осанку. Взгляд его заметался, как у человека,
которого застали в неловкой позе.
Генеральный не изменился в лице. Просто провёл глазами по моей руке, только что
освобождённой, на долю секунды задержал взгляд на лице и перевёл его на мужа. Тот отвёл
глаза.
- Совещание по клиенту через пять, - сказал он ровно, без эмоций, будто объявлял прогноз
погоды. - Соберитесь.
- Конечно, - Лёша подобострастно выпрямился. - Уже иду.
Верховцев ещё мгновение смотрел на меня без каких-либо эмоций в глазах.
С одной стороны, это был его обычный тяжёлый взгляд, от которого у меня всегда сжимался
живот - то ли от нервов, то ли от его пугающей мужской харизмы. Но теперь мне вдруг
показалось, что внутри него появилось что-то еще. То, чего раньше не было. Некая фиксация,
как будто он по какой-то причине отметил меня в системе собственных координат и дал право на
существование.
Он пошёл дальше, не сказав ни слова.
Муж постоял немного с вытянутым лицом, как школьник, которого застали за чем-то постыдным,
потом метнул на меня яростный взгляд в духе “Мы еще поговорим” и тоже ушёл.
Я осталась в коридоре одна.
И вдруг как никогда ясно ощутила: молчание не всегда слабость. Потому что это не молчание
жертвы, это молчание стратегии. Мой личный щит. Оно защищает меня и даёт время набрать силу.
И именно с него начнется моя новая жизнь, которую я сама построю.
В кабинете я открыла новый файл. Написала вверху: «План» и ниже перечислила пункты: счёт,
документы, юрист, накопления, подработки, безопасность ребёнка и медицинское «нельзя».
Затем, подумав, добавила ещё и слоган: «Спокойствие - мой щит. Однажды мы будем квиты».