выше головы. - Видишь эти огни? Там люди спешат домой, ссорятся, мирятся, живут своей
маленькой жизнью. А ты здесь. Со мной. Выше всех.
Я смотрела в эту бездну под ногами, чувствуя себя на грани фола. Казалось, один неверный
вдох - и мы разобьем эту преграду и рухнем вниз, в это море огней. Но Верховцев держал меня
так крепко, что страх растворился, уступив место дикому, первобытному восторгу.
Когда он снова вошел в меня - медленно, мучительно медленно, позволяя мне прочувствовать
каждый сантиметр его твёрдого, пульсирующего естества, - я зажмурилась от переизбытка
ощущений. Но он не позволил мне спрятаться.
- Открой глаза, Оля. Смотри на город. И чувствуй меня. Только меня.
Его движения были глубокими, властными, почти ритуальными. Никакой торопливой суеты -
каждый толчок доходил до самого конца, до той точки, где уже начиналась сладкая граница боли
и наслаждения. Он заставлял меня выгибаться навстречу, ловил мои стоны губами, дразнил,
замедляясь ровно тогда, когда я уже дрожала на краю, и вбивался резко, глубоко, когда я
начинала шептать его имя почти умоляюще.
Я ощущала его абсолютную власть над собой в каждом движении бёдер, в том, как он растягивал
меня изнутри, когда я сжималась вокруг него в беззвучной мольбе не останавливаться. Он
владел мной так, будто я была самой ценной реликвией в его жизни, будто каждое мое
вздрагивание было для него дороже всех его миллионов.
- Ты такая красивая, когда отдаёшься полностью, - прошептал он, прикусывая мочку моего уха,
а потом целуя то место на шее, где бешено стучал пульс. - Моя... вся моя... Оля....
Холод стекла давно исчез. Всё тело горело от его кожи, от пара, и того пожара, который он
разжигал внутри меня каждым толчком. Я впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как нарастает
новая волна и становится невыносимой, готовясь разорвать меня изнутри. Город за стеклом
расплылся, превратившись в россыпь цветных пятен.
- Максим... я... сейчас... - выдохнула я, уже почти не соображая.
- Давай, - прорычал он, вжимая меня в стекло с такой силой, что оно тонко, почти неслышно
звякнуло. - Кончай. Я держу тебя.
Оргазм ударил, как молния сверху вниз.
Разрядка была такой мощной, что я на несколько секунд просто ослепла. Я кричала, не боясь,
что меня услышат, потому что в этом пентхаусе, на этой высоте, мы были единственными живыми
существами во Вселенной. Верховцев вошёл ещё глубже, замер, напрягшись всем телом, и я
почувствовала, как он изливается в меня горячими, мощными толчками, заполняя до краёв и
отдавая всю свою силу, всю нежность и ярость страсти.