– Джарур .
– Когда засранец очухается, скажите ему, что отныне он будет платить нам по двойной ставке. Плюс штраф за потраченное нами время и причиненное нам беспокойство. И пусть оплатит больничные счета Сияющего Пателя и Рафика. Это лучший певец каввали [31] , какого я слышал. Стыд и позор, что дошло до такого!
– Истинно так, – согласился Махмуд Мелбаф.
– Стыд и позор, – вздохнул Амир.
– Ты все запомнил, Абдулла? – спросил Санджай.
– Каждое слово.
Санджай глубоко вздохнул, раздувая щеки, и оглядел остальных членов совета:
– Есть еще вопросы?
Ненадолго установилось молчание, затем голос подал Раджубхай.
– Время и деньги не ждут никого, – сказал он, ногами нашаривая под столом сандалии.
Все поднялись со своих мест. Перед тем как покинуть комнату, каждый кивком попрощался с Тариком, юнцом в императорском кресле Кадербхая. Когда из членов совета остался только Санджай, также направившийся к двери, я подошел к нему:
– Санджайбхай?
– А, Лин, – сказал он, быстро обернувшись. – Как было в Гоа? Стволы, которые ты привез, нам сейчас очень кстати.
– В Гоа было… хорошо.
– Но?
– Но меня беспокоят две вещи, которые я заметил после возвращения оттуда. Это велокиллеры и афганцы. Что происходит?
Его лицо потемнело, губы начали презрительно кривиться. Придвинувшись близко ко мне, он заговорил свистящим шепотом:
– Знаешь, Лин, ты не должен путать свою полезность для нас со своей значимостью. Я послал тебя в Гоа за стволами только потому, что все мои лучшие люди там уже засветились. И я не хотел лишиться кого-нибудь из лучших, если что-то пойдет не так в этой пробной поездке. С этим все ясно?
– Ты вызвал меня сюда, чтобы сказать это?
– Я тебя не звал и вообще не хотел, чтобы ты сидел на собрании. Мне это не нравится. Совсем не нравится. Но тебя захотел видеть Тарик, и это он настоял на твоем присутствии.
Мы с ним одновременно повернулись и посмотрели на мальчика.
– Найдется у тебя время, Лин? – спросил Тарик.
Прозвучало это отнюдь не как просьба.
– Что ж, – повысил голос Санджай, хлопнув меня по плечу, – мне надо идти. Не знаю, почему ты вернулся, Лин. Лично я чертовски люблю Гоа. На твоем месте, старик, я бы там растворился и жил бы припеваючи где-нибудь рядом с пляжем. Я бы все понял и не стал бы тебя винить.
С этими словами он вышел из комнаты, а я вновь сел рядом с Тариком. Гнев мешал мне сосредоточиться, и я не сразу повернул голову, чтобы встретить его бесстрастный взгляд. Следующая минута прошла в молчании и неподвижности.
– Ты не хочешь меня спросить? – наконец произнес Тарик с легкой улыбкой.