Для успешного ведения преступных дел необходимо умение создавать видимость безраздельного владычества. Отсутствие уверенности в себе вызывает недоверие у уличных торговцев – чего-чего, а смекалки им не занимать. Авторитет, власть и влияние должны быть наглядны и неоспоримы; у окружающих не должно возникнуть и мысли, что власть можно опротестовать. В Бомбее это достигается воплями и оплеухами. Обычно ссоры возникают по пустякам; хозяин побеждает потому, что кричит громче и действует решительнее, а последнее слово всегда остается за ним. Вдобавок замечать и запоминать следует абсолютно все: один жует бетель, другой ненавидит бетель, третий слушает священные напевы из динамика в виде Кинг-Конга; этот любит мальчиков, тот любит девочек, а третий слишком любит девочек; этот хорохорится в одиночку, а тот трусит и ждет подмоги; этот пьет, думает, курит, кашляет, щурится, болтает и беспрерывно мельтешит, а тот ведет себя дерзко и не сдастся до последнего удара ножа.
– Вы про Абиджита слыхали? – спросил Фрэнсис, мой торговец в ларьке на Регал-сёркл.
– Ага.
Абиджит, юный попрошайка, на украденном скутере пытался уйти от полицейских, но не рассчитал скорость и на полном ходу врезался в каменную опору моста. Мост устоял, Абиджит – нет.
– Вот паршивец, – вздохнул Фрэнсис, протягивая мне деньги. – Пока живой был, раздражал до безумия, а после смерти раздражает еще больше.
– Да уж, он тебя так сильно раздражает, что ты мне денег недодал, – сказал я, пересчитав купюры.
– Да что вы, баба ! – воскликнул он, нарочито поднимая голос, чтобы услыхали торговцы по соседству.
Я обвел взглядом любопытствующие лица:
– Фрэнсис, прекрати.
– А я что? Я ничего такого не делаю, баба , – завопил он. – Вы на меня напраслину возводите…
Я схватил его за шиворот и потянул за угол.
– Так ларек же! – запротестовал Фрэнсис.
– К черту ларек! – Я втолкнул его в темный, узкий переулок. – Что ж, давай разбираться.
– В чем?!
– Ты меня прилюдно обманываешь, перед приятелями хвастаешь. Теперь мы остались одни, поговорим начистоту. Где деньги?
– Баба , какие деньги?
Я отвесил ему оплеуху.
– Я не… – завопил Фрэнсис.
Следующая затрещина была посильнее первой.
– За пазухой, за пазухой у меня ваши деньги, – признался он.
За пазухой у Фрэнсиса оказалась куча денег. Я забрал то, что мне причиталось, остальные трогать не стал.
– Фрэнсис, мне плевать, откуда у тебя столько бабла, лишь бы ты меня не обкрадывал. И перед приятелями больше спектаклей не разыгрывай, понял?
Грубая сила – штука уродливая, зато отлично отпугивает любителей легкой наживы. Держать в узде уличных торговцев мерзко и противно, но всякий раз приходится напоминать, что расправа будет спорой и жестокой, ведь хозяин, которого не боятся, быстро теряет власть.